Эхо соснового берега

62

Глава 62. Золотой вакуум
Особняк в «Сосновом бору» изменился за одну ночь. Когда машина Саши въехала в кованые ворота, Алекс не узнала дом. Исчезли старые охранники, у дверей больше не дежурил грубый Костин. Вместо них стояли незнакомые люди в безупречных серых костюмах, которые кланялись так низко и беззвучно, словно были тенями.
— Добро пожаловать домой, Александра Андреевна, — тихо произнес Саша, помогая ей выйти из машины.
Алекс обвела взглядом фасад. Особняк казался декорацией к фильму о викторианской эпохе. Саша выкупил тишину. Он уволил всех, кто помнил её испуганной девчонкой, кто видел её слезы или знал о существовании Макса. Для нового персонала она была «супругой господина Левина», хрупкой женщиной, чье состояние здоровья требовало религиозного почтения.
Внутри дом был завален цветами. Аромат лилий и роз был настолько густым, что Алекс снова почувствовала приступ тошноты.
— Тебе нравится? — Саша шел на шаг позади, словно боялся наступить на её тень. — Я приказал привозить свежие цветы каждое утро. И посмотри...
Он открыл дверь в малую гостиную. На диванах лежали отрезы тончайшего шелка, кашемировые шали и каталоги лучших ювелирных домов Европы.
— Я вызвал портных из Парижа. Тебе не нужно больше носить это... — он брезгливо коснулся края её старого питерского пальто. — Ты — Левина. Ты будешь носить только то, что достойно тебя и нашего сына.
Алекс медленно обернулась. Она выглядела среди этого золота и шелка как надломленная сухая ветка.
— Ты думаешь, если ты заменишь стены и слуг, я забуду, кто ты? — её голос был едва слышным, но он прорезал тишину комнаты, как скальпель. — Ты строишь рай на кладбище, Саша.
Лицо Саши на мгновение дрогнуло. Тень боли промелькнула в его глазах, но он тут же взял себя в руки. Он подошел к столику, на котором стоял серебряный поднос с фруктами, очистил дольку мандарина и протянул ей.
— Ешь, Алекс. Тебе нужны силы. Ты теперь не принадлежишь себе. Ты принадлежишь будущему этой семьи.
Алекс не шевельнулась. Она смотрела на его руку, на его безупречный маникюр, на дорогую печатку на пальце — и видела только кровь и грязь той ночи.
— Я не хочу есть твою еду. Я не хочу носить твою одежду. Я хочу, чтобы ты исчез.
Саша медленно положил мандарин обратно. Его взгляд стал тяжелым, почти осязаемым. Он не сердился — это было нечто худшее. Это была абсолютная, фанатичная уверенность в своей правоте.
— Ты можешь ненавидеть меня, — вкрадчиво произнес он. — Ты можешь молчать неделями. Но ты будешь жить в этом «раю». Я выжгу из твоей памяти всё, что было до меня. Я создам для тебя мир, где не существует никого, кроме нас троих: тебя, меня и нашего ребенка. И однажды ты поблагодаришь меня за то, что я был достаточно сильным, чтобы спасти тебя от твоей собственной глупости.
Он повернулся к новой экономке — женщине с лицом робота по имени Марта.
— Проводите Александру Андреевну в её покои. Проследите, чтобы она приняла витамины. И уберите эти лилии. Моей жене от них нехорошо.
Алекс шла по длинному коридору, устланному мягкими коврами, и чувствовала, как захлопывается ловушка. Это не был дом. Это был вакуум. Золотой, стерильный вакуум, где Саша собирался переписать её жизнь, стерев из неё каждого, кого она любила.