Эхо соснового берега

64

Глава 64. Столкновение
Прошла неделя. Особняк погрузился в вязкое, давящее безмолвие. Алекс превратилась в привидение: она выходила из комнаты только по ночам, чтобы выпить воды, и игнорировала любые попытки Саши заговорить с ней. Она не прикасалась к подаркам, не смотрела телевизор и не читала книг. Она просто была — бледная, прозрачная, с застывшим взглядом, устремленным вглубь себя.
Саша был на грани срыва. Его бизнес-империя работала как часы, он подписывал миллионные контракты, но, возвращаясь домой, он чувствовал себя нищим. Его бесило то, что он, человек, способный купить всё, не мог купить один короткий ответ: «Да, Саша».
Гулкий звон колокола у ворот разорвал тишину в полдень. В дом ворвалась Евгения Николаевна — мать Саши. Она не ждала приглашений. В соболиной шубе, пахнущая «Шанелью» и холодным гневом, она пронеслась мимо замершей прислуги прямо в кабинет сына.
— Это что за морг, Александр? — выкрикнула она, швыряя сумку на кожаный диван. — Ты с ума сошел? Весь город шепчется, что ты заперся в лесу с этой... девкой.
Саша медленно поднял глаза от бумаг. В его взгляде не было сыновней любви — только холодная сталь.
— Её зовут Александра Андреевна. И она — моя семья. Тебе стоит подбирать выражения, мама.
— Семья?! — Женя истерично рассмеялась. — Ты держишь её под замком, окружил охраной, она не выходит к столу! Костин сказал мне, что она беременна. Скажи мне, что это шутка. Скажи мне, что ты не собираешься тащить в наш род бастарда этого нищего маляра!
Саша резко встал. Стул с грохотом отлетел к стене.
— Уходи. Сейчас же.
— Нет, я пойду и посмотрю на эту святую! — Женя рванулась к лестнице. — Посмотрю, как она облапошила моего сына, превратив его в маньяка!
Она взлетела на второй этаж раньше, чем Саша успел её перехватить. Распахнув дверь в спальню Алекс, Женя замерла. Алекс сидела у окна, её руки неподвижно лежали на животе. Она даже не обернулась на шум.
— Ты! — Женя ткнула в её сторону пальцем. — Думаешь, ты самая умная? Думаешь, Левины — это твой проездной билет в рай? Да ты просто подстилка, которая вовремя затяжелела! Мой сын сошел с ума, но я не позволю...
Алекс медленно повернула голову. Её взгляд был таким мертвым и отрешенным, что Женя невольно запнулась.
— Мама, замолчи! — Саша ворвался в комнату, его лицо побагровело от ярости.
— А что я такого сказала? — Женя обернулась к сыну, ища поддержки. — Это же правда! Ты же сам понимаешь, чей это ребенок. Ты позоришь отца! Позоришь фамилию! Эта девка — мусор, и ребенок её — мусор...
Удар ладонью по столу прозвучал как выстрел. Саша подошел к матери вплотную. Его голос опустился до шепота, от которого у Жени похолодели руки.
— Ты сейчас же извинишься перед ней.
— Что ты сказал?
— Извинись перед Александрой Андреевной. На коленях, если понадобится. Потому что она носит моего наследника. И если ты еще раз назовешь его бастардом или оскорбишь её — ты больше никогда не переступишь порог этого дома. И ни копейки из моих фондов ты больше не увидишь.
Женя побледнела. Она посмотрела на сына и поняла: он не шутит. Он действительно готов уничтожить собственную мать ради этой тени у окна.
— Ты... ты чудовище, Саша. Ты стал таким же, как твой дед.
— Извиняйся, — повторил он, нависая над ней.
Женя, глотая слезы унижения, повернулась к Алекс.
— Прости... Александра Андреевна. Я была... неправа.
Алекс никак не отреагировала. Она снова отвернулась к окну, словно в комнате никого не было. Для неё этот спектакль был лишь очередным доказательством того, в какой ад она попала.
Саша же чувствовал странное, извращенное удовлетворение. Он окончательно отрезал себя от прошлого, от матери, от морали. Теперь в его мире была только она. Но, взглянув на Алекс, он увидел в её отражении в стекле только еще более глубокое отвращение.