Эхо соснового берега

69

Глава 69. Проблеск сочувствия
Ночь в особняке была густой и черной. В «Сосновом бору» даже луна казалась пленницей, запутавшейся в ветвях вековых сосен.
Саша отключился прямо в кабинете. Несколько пустых бокалов из-под виски стояли на столе, а мониторы продолжали беззвучно транслировать пустые коридоры. Его голова лежала на сложенных руках, а тяжелое дыхание прерывалось невнятным бормотанием — даже во сне он преследовал призраков.
Алекс проснулась от резкой, режущей боли внизу живота. Она попыталась вдохнуть, но спазм скрутил её, заставив согнуться пополам. Холодный пот мгновенно выступил на лбу.
— Нет... только не сейчас... — прошептала она, хватаясь за край кровати.
Ей нужно было позвать Марту или дотянуться до кнопки вызова врача, но боль была такой сильной, что сознание начало мутиться. Перед глазами поплыли черные круги. В голове пульсировала только одна мысль: ребенок. Если это конец, то Саша уничтожит всё вокруг.
С трудом поднявшись, она побрела к двери. Каждый шаг отдавался пульсацией в пояснице. Она толкнула тяжелую створку и вышла в коридор, залитый тусклым ночным светом.
Илья стоял на своем посту. Услышав звук, он мгновенно обернулся. Его лицо, до этого напоминавшее камень, дрогнуло, когда он увидел Алекс. Она была мертвенно-бледной, её ночная сорочка промокла от пота, а пальцы судорожно вцепились в дверной косяк.
— Александра Андреевна? — он сделал шаг к ней, забыв об уставе.
— Помоги... — выдохнула она, и её ноги начали подкашиваться.
Илья не раздумывал. Он знал, что камеры пишут. Знал, что за это его могут стереть в порошок. Но инстинкт человека оказался сильнее страха перед Левиным. В два прыжка он оказался рядом и подхватил её под мышки в тот самый момент, когда она начала оседать на пол.
— Тихо, тихо... я здесь, — прошептал он.
Он осторожно опустил её на ковер, придерживая её голову на своем колене. Его руки в жестких перчатках казались Алекс единственной надежной опорой в этом рушащемся мире.
— Боли... Илья, боли очень сильные, — она вцепилась в его рукав, сминая ткань кителя.
Илья посмотрел на красную точку камеры над дверью. Он знал, что Саша может проснуться в любую секунду. Но он не отпустил её. Напротив, он снял одну перчатку и коснулся её лба, убирая прилипшую прядь волос.
— Я сейчас вызову врача. Держитесь.
В этот момент на одном из мониторов в кабинете Саши замигал датчик движения. Левин вскинулся, стряхивая остатки хмельного сна. Его взгляд упал на экран под номером восемь.
То, что он увидел, заставило его сердце на мгновение остановиться, а затем забиться с удвоенной яростью. Его охранник сидел на полу, прижимая Алекс к себе. Его рука — голая, без перчатки — касалась её лица. Она, его Алекс, не отталкивала его. Она лежала в его руках, беззащитная и... преданная?
Саша не видел её боли. Он видел только касание.
Он вскочил, опрокидывая кресло, и сорвал со стены декоративный хлыст — подарок одного из деловых партнеров. Безумие, копившееся неделями, наконец прорвало плотину.
Когда он вылетел в коридор, Илья уже тянулся к рации на поясе.
— Тварь! — взревел Саша, преодолевая расстояние в несколько шагов.
Он не стал слушать объяснений. Он видел только пальцы Ильи на её коже. Это было осквернение его святыни. Его собственности.