Эхо соснового берега

71

Глава 71. Цена верности
Врачи суетились вокруг Алекс до самого рассвета. Липман, вызванный прямо из постели, работал быстро и молчаливо. Сашу в спальню не пустили. Он сидел в коридоре, прямо на полу, напротив того места, где еще час назад видел Илью и Алекс вместе. Пятна крови на дорогом ковре жгли ему глаза.
— Угроза миновала, Александр Сергеевич, — Липман вышел из комнаты, вытирая руки полотенцем. Его голос был сухим и осуждающим. — Но я предупреждал: нервное потрясение для неё сейчас равносильно яду. Ещё один такой эпизод, и мы не спасем ни плод, ни мать. Ей нужен покой. И полное отсутствие стрессовых факторов.
Саша поднял на него воспаленные глаза.
— Она... она что-нибудь говорила?
— Она просила, чтобы вы не заходили. Сказала, что от вашего запаха ей становится дурно.
Саша сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Он встал, поправляя измятую рубашку, и кивнул Липману. В его голове уже зрел план. Покой. Ей нужен покой. А значит, источник стресса должен быть удален. Но не он сам — он не мог уйти. Источником был тот, кто позволил ей почувствовать жалость. Тот, кто стал свидетелем его, Сашиного, позора.
Он спустился в подвальный этаж, где находилась комната охраны. Илья сидел на скамье, прикладывая лед к разбитому лицу. Увидев хозяина, он попытался встать, но Саша жестом остановил его.
— Ты уволен, Соколов, — тихо произнес Саша. В его голосе не было ярости, только мертвый холод. — Твои вещи уже собраны. Расчет получишь у Костина. Десятикратный. За... «неудобства».
Илья посмотрел на него. Его глаза, не заплывшие от ударов, светились спокойным, пугающим пониманием.
— Вы ведь понимаете, что она умирает в этом доме, Александр Сергеевич? Не от болезни. От вас.
Саша сделал шаг вперед, его лицо исказилось.
— Вон отсюда. Если я еще раз увижу тебя в радиусе километра от забора или услышу, что ты пытался передать ей хоть слово — ты не просто исчезнешь. Ты будешь молить о смерти. У тебя есть мать в Твери, Илья. Подумай о ней, прежде чем играть в героя-спасителя.
Илья медленно встал. Он ничего не ответил — угроза матери была единственным аргументом, который Левин умел использовать безотказно.
Когда охранник вышел за ворота, Саша подозвал Костина.
— Проводи его. И проучи. Так, чтобы он в сторону Москвы даже смотреть боялся. Но... — Саша помедлил, вспоминая крик Алекс. — Лицо не трогайте. Не хочу, чтобы она что-то заподозрила, если вдруг спросит. И чтобы никаких следов в больницах. Сделайте всё тихо.
Саша вернулся в дом. Он подошел к двери спальни Алекс и приложил лоб к холодному дереву. Он чувствовал себя победителем, который только что зачистил территорию. Он убрал конкурента, он спас ребенка, он купил молчание врачей.
Но за дверью стояла такая тишина, что ему стало страшно. Он понял, что, убрав Илью, он убрал последнюю живую эмоцию, которую Алекс проявила в этом доме. Теперь она снова была камнем.
— Я всё делаю для тебя, — прошептал он в закрытую дверь. — Ты поймешь. Когда родишь, когда возьмешь его на руки... ты всё поймешь.