Эхо соснового берега

72

Глава 72. Пустота
В особняке воцарилась стерильная, звенящая тишина. Снег за окном шел не переставая, засыпая дорожки и превращая «Сосновый бор» в белое безмолвие. Алекс начала выходить из комнаты, но теперь она напоминала тень, скользящую по стенам.
Она ни разу не спросила об Илье. Но Саша, ставший экспертом по её мимике, видел всё. Он видел, как на выходе из спальни её взгляд на долю секунды задерживается на том месте, где раньше стоял плечистый парень с открытым лицом. Он видел, как она вздрагивает, встречаясь глазами с новым охранником — угрюмым мужчиной лет сорока, в чьем взгляде не было ничего, кроме усталости и цинизма.
Саша вел себя безупречно. Он был вежлив, предупредителен, заказывал ей экзотические фрукты и книги, которые она не открывала. Но внутри него полыхал ад. Каждое её молчаливое движение, каждый поиск взглядом «того самого» стража вонзали в его душу раскаленные крючья.
— Тебе принести чай в библиотеку? — спросил он, когда она проходила мимо него в коридоре.
— Нет, спасибо, — ответила она, глядя сквозь него.
«Ты ищешь его, — кричало всё внутри Саши. — Ты ищешь его жалость, его руки, его глупое, чистое сочувствие. Ты ненавидишь мой чай, мою заботу, мою жизнь».
Его разрывало на части. Он хотел схватить её за плечи и закричать, что он — единственный, кто по-настоящему любит её, раз готов ради неё стать чудовищем. Но он лишь сжимал кулаки в карманах дорогого домашнего пиджака и кивал, изображая спокойствие.
Позже вечером Саша спустился в свой кабинет. Ему не спалось. Коньяк больше не приносил забвения, только раздувал пламя паранойи. Он сел за массивный стол и начал перебирать документы, пока его взгляд не упал на старую, пожелтевшую фотографию в тяжелой серебряной раме.
С портрета на него смотрел Павел Николаевич Левин — его дед, основатель империи. Человек, который не знал слова «нет» . У деда был тот же разворот плеч, тот же холодный излом бровей.
— Ну что, старик? — прошептал Саша, вглядываясь в стальное лицо предка. — Ты тоже чувствовал это? Эту пустоту, когда у тебя есть весь мир, но та, ради которой ты этот мир завоевал, смотрит на тебя как на палача?
Он провел пальцем по стеклу. Ему вдруг вспомнилось, как дед говорил ему в детстве: «Левины берут то, что хотят. А если вещь сопротивляется — значит, ты просто недостаточно крепко её держишь».
Саша закрыл глаза. В висках стучала кровь. Стоит ли это всё того? Огромный дом, полный охраны, миллионы на счетах, страх в глазах партнеров — и эта гробовая тишина на втором этаже. Он выстроил лабиринт, из которого нет выхода, но теперь осознал, что и сам заперт в нем вместе со своей жертвой.
Он любил её. Это была больная, удушающая любовь, которая не давала дышать ни ему, ни ей. Он хотел спасти её, но в процессе спасения превратил её жизнь в пепел.
— Стоит ли? — снова спросил он у пустого кабинета.
Ответа не было. Только тихий шелест снега за окном. Саша понял, что зашел слишком далеко, чтобы возвращаться. У него остался только один путь — вперед, в это безумие, до самого конца. До рождения наследника, который, возможно, станет его единственным оправданием.