Эхо соснового берега

73

Глава 73. Вспышка жестокости
В офисе «Левин Групп» на Пресненской набережной воздух казался наэлектризованным. Сотрудники передвигались по коридорам на цыпочках, боясь лишний раз вздохнуть — все знали, что Александр Сергеевич приехал в «черном» настроении. Но то, что происходило в конференц-зале, выходило за рамки обычного гнева.
На повестке стоял рядовой вопрос: задержка поставок стройматериалов для нового жилого комплекса. Подобные проблемы раньше решались одним звонком или штрафными санкциями. Но сегодня Саше этого было мало.
— Вы понимаете, что вы мне сейчас говорите? — голос Левина был тихим, почти нежным, и от этого присутствующим хотелось вжаться в кожаные кресла.
— Александр Сергеевич, подрядчик подвел, форс-мажор на таможне… Мы всё уладим за три дня, — заикаясь, произнес начальник отдела логистики, человек, проработавший с Сашей пять лет.
Саша медленно встал. Он подошел к окну, за которым Москва-Сити тонула в серой предновогодней хмури. В его голове всё еще стоял образ Алекс, ищущей взглядом охранника. Эта тихая, молчаливая измена, которую он сам себе придумал, требовала выхода. Кровь требовала выхода.
— Три дня, — повторил Саша. Он резко обернулся. — За три дня в этом мире рушатся империи. За три дня человек успевает предать всё, во что верил. А вы просите у меня три дня на бетон?
Он подошел к логисту вплотную. Его лицо было спокойным, но глаза… в них полыхало нечто первобытное, холодное и беспощадное. То, что он унаследовал от Павла Николаевича и так долго пытался маскировать под маской цивилизованного бизнесмена.
— Уволен, — бросил Саша. — С волчьим билетом. Все активы, которые были завязаны на твой отдел, заморозить. Провести полный аудит. Если найдете хоть копейку неучтенной прибыли — в тюрьму.
— Но Александр Сергеевич! За что?! Это же просто логистика!
Саша вдруг схватил тяжелую пепельницу из оникса со стола и с силой швырнул её в зеркальную стену. Осколки градом посыпались на пол. В зале воцарилась гробовая тишина.
— За то, что вы все слабые! — выкрикнул он, и его лицо исказилось в гримасе, которую его сотрудники никогда не видели. — Вы думаете, что мир — это место, где можно ошибаться и получать прощение? Нет. В этом мире есть только воля и подчинение. Кто не подчиняется — тот исчезает.
Он вызвал Костина через селектор.
— Заблокируй пропуск. Выведи его. И передай юристам: я хочу видеть его банкротом к концу недели. Мне плевать, сколько это будет стоить.
Когда испуганного сотрудника вывели, Саша остался в зале один. Он тяжело дышал, глядя на свои руки. Они дрожали.
Эта вспышка не принесла облегчения. Он разорял людей, ломал судьбы из-за пустяка, просто потому, что не мог сломать волю одной женщины в «Сосновом бору». Вся его мощь, всё его состояние, вся эта жестокость были лишь ширмой для его колоссального бессилия.
Он понимал, что в Москве его начинают называть «Цезарем», но внутри он чувствовал себя ребенком, который ломает игрушки, потому что они не умеют его любить.
Саша подошел к зеркалу, которое сам же разбил. В трещинах его лицо двоилось, троилось, превращаясь в жуткую мозаику. Из одного осколка на него смотрел дед. Из другого — испуганный маленький мальчик. А из третьего — монстр, который еще сам не знал, на что он способен.
Он достал телефон и набрал номер охраны дома.
— Как она? — коротко спросил он.
— Спит, Александр Сергеевич. Марта дала ей успокоительное, которое прописал доктор.
— Хорошо, — выдохнул он. — Я скоро буду.
Он вышел из офиса, не глядя на замерших секретарей. Сегодня он показал зубы миру, но знал, что дома его ждет самая страшная битва — битва с тишиной, которую он не мог победить даже самыми жестокими приказами.