Эхо соснового берега

80

Глава 80. Правда как приговор
Черный внедорожник несся по ночному шоссе, разрезая снежную пелену. Внутри салона царила тяжелая тишина, пахнущая кожей и предчувствием конца. Макс сидел на заднем сиденье, вжавшись в угол. Его лицо было бледным, заросшим щетиной, а руки мелко дрожали. Его вытащили из дешевого бара, едва дав протрезветь, и теперь мир казался ему состоящим из острых углов и битого стекла.
Костин сидел впереди, глядя на дорогу. Наконец, он заговорил, и его голос был глухим, лишенным привычной офицерской сухости.
— Она мертва, Макс. Три дня назад. Преждевременные роды.
Макс замер. Он не вскрикнул, не заплакал — он просто перестал дышать. Стук сердца, казалось, заполнил весь салон, превратившись в оглушительный набат.
— И?.. — выдавил он через силу. — Зачем я вам? Проститься с той, которая меня предала?
— Скорее всего, Левин убьет тебя, — равнодушно подтвердил Костин. — Но сейчас он убивает себя. Он сидит в ледяной комнате с её телом и ждет конца. Мне нужно, чтобы ты его встряхнул. Даже если он пристрелит тебя — это будет лучше, чем то, что происходит сейчас.
Макс горько усмехнулся, глядя в окно на пролетающие мимо черные деревья. Но Костин еще не закончил. Он добавил то, что хранил в себе долгие месяцы, и хранил бы дальше, если бы не обстоятельства. :
— Ты должен знать правду, парень. Пока мы не доехали. Алекс никогда тебя не предавала. Те фотографии с другими, те счета в банке — всё это была работа Саши. Он убедил её, что ты продал её за выставку в Европе. Она ненавидела его до последнего вздоха, и ненавидела тебя, потому что верила, что ты — подонок. Вы оба были пешками в его игре.
Макс резко выпрямился. Его лицо исказилось от такой невыносимой боли, что Костин невольно отвел взгляд в зеркало заднего вида.
— Что ты сказал?.. — Макс схватился за спинку переднего сиденья, его пальцы побелели. — Она думала, что это я? Господи... Она умирала, думая, что я её предал? Что я променял её на деньги?
Слезы, крупные и горячие, брызнули из его глаз. Это была не просто печаль — это было осознание катастрофы, которую уже невозможно исправить. Алекс жила в аду, окруженная ложью, которую он, Макс, не сумел пробить своей любовью.
— Она жила в аду, считая, что её предали все, — продолжал Костин, беспощадно добивая художника. — Но есть еще кое-что. Ребенок.
Макс затаил дыхание. В машине стало нечем дышать.
— Родился мальчик. Срок — восемь месяцев, но врачи говорят, что по развитию он мог быть и доношенным. Саша уверен, что это его наследник. Но, если честно... никто не знает наверняка, чей это ребенок. Саша не делал тестов, он просто верил в то, во что хотел верить.
Макс почувствовал, как в груди разгорается пожар. Эта новость ударила его сильнее смерти. Ребенок. Последний живой след их украденного лета. Плод их любви, который сейчас находился в руках человека, разрушившего их жизни.
— Ты ведешь меня к нему, чтобы что? — прошептал Макс, вытирая лицо рукавом.
— Я веду тебя туда, чтобы заставить его очнуться. Чтобы он увидел человека, который по-настоящему любил ту женщину, которую он превратил в ледяную куклу.
Машина затормозила у массивных ворот «Соснового бора». Огромный дом светился огнями, но казался вымершим склепом. Костин провел Макса через черный ход, минуя охрану, и повел по лестнице к той самой спальне, из-под двери которой тянуло могильным холодом.
Костин толкнул дверь.
В комнате было темно, лишь синеватый свет луны падал на кровать. Саша сидел в кресле, его лицо в тени казалось черепом. Услышав шаги, он не шевельнулся. На его коленях лежал гребень, которым он расчесывал волосы Алекс.
— Я сказал — никого не пускать, — прохрипел Саша. Голос его был мертвым.
— К тебе гость, Саша, — громко произнес Костин, отходя в сторону и пропуская Макса вперед. — Точнее, он приехал на похороны.
Макс сделал шаг в ледяной туман комнаты. Он увидел её — неподвижную, в голубом платье, прекрасную и бесконечно далекую. И увидел Сашу — сломленного монстра, который всё еще пытался удержать её за руку.
— Здравствуй, — голос Макса дрожал от ярости, смешанной с рыданием. — Я пришел забрать то, что ты у меня украл. И я пришел сказать тебе, что она ушла от тебя, так и не став твоей. Ни на одну секунду.
Саша медленно поднял голову. В его глазах вспыхнул опасный, безумный огонек. Два человека — тот, кто владел её телом, и тот, кто владел её душой — наконец встретились над её остывшим сердцем.