Эхо соснового берега

81

Глава 81. Последняя битва за правду
Саша вскочил. Его обезумевший взгляд метнулся к прикроватному столику, где под стопкой книг лежал его пистолет. Дрожащая рука уже сжала холодную сталь рукояти. Но Макс даже не шелохнулся. Он стоял в центре ледяной спальни, глядя прямо в дуло, и на его лице блуждала тень горькой, торжествующей улыбки.
— Стреляй, — тихо сказал Макс. — Сделай это. И тогда мы навсегда будем вместе. Мы любили друг друга при жизни, и мы будем вместе там. Я умру, зная, что она никогда не была твоей, а ты останешься здесь, в своем склепе, один. С этим знанием. Ты проиграл, Саша. Пуля — это подарок, который ты мне сделаешь.
Рука Саши задрожала сильнее. Слова Макса, хлесткие и точные, пробили его броню. Убить его сейчас означало признать поражение. Означало подарить им вечность, из которой он, Левин, будет навсегда исключен.
С диким, звериным криком Саша отшвырнул пистолет. Оружие со звоном ударилось о стену и отлетело под тяжелый шкаф.
— Заткнись! — выл Саша, хватаясь за голову. — Не смей говорить о ней!
— Смею, — Макс сделал шаг вперед, в самый холод комнаты. — Я помню её другой, Саша. Не этой восковой куклой, которую ты сотворил. Я помню наше лето. Наше беззаботное, сумасшедшее лето в центре Москвы. Помнишь, как она пела? Не для твоих званых ужинов, а в той маленькой квартирке с открытыми окнами.
Саша замер. Эти воспоминания были его личным адом.
— Она пела романсы, — продолжал Макс, и его голос стал удивительно нежным. — Так, что у прохожих под окнами перехватывало дыхание. В её голосе была душа, которую ты пытался задушить золотом. Она пела о любви, о которой ты не имеешь ни малейшего представления. И она пела их мне.
— Замолчи! — Саша бросился к Максу, хватая его за лацканы куртки. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Она родила моего сына! Она осталась со мной до конца!
— Она родила ребенка, которого ты уже успел возненавидеть, — Макс не пытался вырваться, он смотрел в глаза Левина с бесконечным презрением. — И этот мальчик... Саша, ты уверен, что он твой? Это мой сын. И я заберу его. Я не оставлю его в этом морге.
— Он мой! — заревел Саша, нанося удар. — Ты не получишь его! Это кровь Левиных!
— Это её кровь! — выкрикнул Макс, отпрянув. — И я заберу его! Он — всё, что у меня осталось от неё.Тебе он не нужен.
Они сцепились в жестокой, молчаливой схватке. Два человека, потерявших всё, теперь дрались за живое напоминание о женщине, которая пела романсы в пыльной московской квартире, не подозревая, что её голос станет началом конца для обоих. Костин, стоявший у двери, смотрел, как они сцепились взглядами, полными ненавести. Он знал, что сейчас ломается последняя преграда.