Эхо забытого такси

Глава-1

Москва в то лето задыхалась от зноя, но в квартире Су Ён было холодно от натянутых струн ожиданий. Десятилетняя девочка застегнула свой маленький чемодан. Она проверила его трижды: всё ли на месте? Она старалась быть идеальной. Ведь идеальных детей не оставляют дома, верно?

— Мам, я помогу с Джихёном? — тихо спросила она, видя, как мать суетится вокруг младшего брата.

— Не путайся под ногами, Су Ён, иди проверь, всё ли ты взяла, — бросила мать, даже не обернувшись.

Су Ён кивнула и ушла к бабушке. Только там, среди запаха сушеных трав и старых книг, она чувствовала себя «своей».

— Бабушка, я привезу тебе что-нибудь из Сеула. Самое красивое, — пообещала она.

Бабушка погладила её по голове, и в её глазах Су Ён на мгновение увидела странную печаль, будто та уже знала финал этой истории.

Аэропорт

Шум толпы, бесконечные объявления рейсов. Су Ён крепко сжимала ручку своего чемодана. Она видела, как Мина — её младшая сестра, которая всегда сияла ярче всех без всяких усилий — вприпрыжку бежала к стойке регистрации. Мина была воплощением всего, чем не была Су Ён: открытая, громкая, любимая.

У самой стойки отец вдруг остановился. Он похлопал по карманам куртки, нахмурился и посмотрел на Су Ён так, будто увидел её впервые за день.

— Документы, — коротко бросил он матери. — Я не забрал её разрешение из школы. Или потерял... неважно.

Мир вокруг Су Ён начал замедляться. Она видела, как сотрудница аэропорта за стойкой смотрит на них с легким недоумением.

— Но как же так? Мы же собирались... — начала было Су Ён, но голос подвёл, превратившись в тонкий писк.

— Ты сейчас поедешь обратно к бабушке, — отрезал отец. Его голос был твердым, как гранит. — Только не плачь мне тут, ладно? Не устраивай сцен. Мы вернемся через неделю.

«Не плачь». Эта фраза стала для неё законом. В ту секунду Су Ён почувствовала, как внутри неё что-то с треском лопнуло. Она смотрела, как её семья — её целая вселенная — забирает свои паспорта и уходит в зону досмотра. Мина даже не обернулась. Брат Юнджун что-то увлеченно печатал в телефоне. Они просто ушли, оставив её стоять посреди огромного зала с маленьким чемоданом, в котором были собраны вещи для жизни, которой не случилось.

Такси.

Отец вывел её на улицу, поймал первую попавшуюся машину и сунул водителю смятую купюру.

— Отвезете её назад, адрес на бумажке.

— У меня заказ, — проворчал таксист, глядя на часы.

— Сделаете заказ — отвезете. Она подождет. Она привыкла, — бросил отец, захлопывая дверь.

Машина тронулась. Су Ён сидела на заднем сиденье, вцепившись в обивку кресла. Она смотрела в окно на мелькающие березы, и в какой-то момент ей показалось, что деревья шепчут её имя. Она улыбалась. Если бы кто-то заглянул в окно, он увидел бы счастливого ребенка, смотрящего на дорогу. Но это была не улыбка — это была маска, которую она надела, чтобы не рассыпаться в прах.

Когда водитель остановился у придорожного кафе и вышел, Су Ён осталась одна в душном салоне. Тишина навалилась на неё. И тогда она закричала. Но из горла не вырвалось ни звука. Слёзы просто хлынули из глаз, обжигая щеки. Она плакала всем телом, содрогаясь от безмолвных рыданий, закрыв лицо руками.

«Я не нужна. Я просто лишний багаж», — билось в её голове.

Через пять минут она увидела в зеркало заднего вида, как возвращается таксист. Су Ён мгновенно замерла. Один глубокий вдох. Второй. Она вытерла лицо рукавом кофты, расправила плечи и снова уставилась в окно с тем самым отсутствующим выражением лица. Когда они подъехали к дому бабушки, никто бы и не догадался, что пять минут назад здесь тонул человек.

Такси затормозило у старого забора. Су Ён вышла, волоча за собой чемодан, который теперь казался неподъемным, набитым не вещами, а свинцовой тяжестью разочарования. Она вошла в калитку, стараясь шагать ровно.

Бабушка стояла на крыльце, притеняя глаза ладонью. Увидев внучку, она замерла, и её лицо мгновенно осунулось.

— Су Ён-а? — голос бабушки дрогнул. — Почему ты здесь? А как же... Сеул?

Су Ён молчала. Она подошла к крыльцу, и только когда почувствовала родной запах мяты и старого дома, её «броня» дала трещину. Она уткнулась лицом в подол бабушкиного халата и зарыдала. Это были не те тихие слезы в машине, а громкий, отчаянный плач ребенка, которого предали.

Бабушка гладила её по голове, её сухие ладони дрожали.

— Ну-ну, маленькая моя... Ты плакала в дороге? Тебя обидели? — шептала она, пытаясь заглянуть внучке в глаза. — Расскажи мне, ты плакала в такси?

Су Ён замерла. Вопрос бабушки заставил её вспомнить.

Перед глазами вспыхнула та сцена: пустой салон машины, запах дешевого освежителя «ёлочка» и её собственное отражение в зеркале заднего вида. Она вспомнила, как таксист ушел, оставив её одну на заправке, как будто она была просто забытой сумкой. Она вспомнила, как изо всех сил сжимала кулаки, чтобы не закричать, когда водитель вернулся и равнодушно завел мотор.

— Нет, бабушка, — соврала Су Ён, всхлипывая. — Я была сильной. Я не плакала при отце. И в такси я... я просто смотрела в окно.

Она не хотела признаваться, что пять минут в той машине были самыми страшными в её жизни. Но именно тогда, в объятиях бабушки, Су Ён дала себе клятву: больше никто и никогда не увидит её слез. Она вырастет. Она станет лучшей. И она сама уедет в тот город, куда её не взяли.

Через пятнадцать минут, когда буря утихла, к дому внезапно подкатила другая машина. Пыль осела, и из салона вышел рослый парень в камуфляже.