Эхо забытой клятвы

Лицом к лицу

Я пошатнулась, словно меня ударили. Невеста? У Азара есть невеста?

Мое сердце пропустило удар. Воздух вокруг меня сгустился, стал тяжелым, давящим. Азар заметил моё состояние. Его взгляд, сначала равнодушный, скользнул по мне, задержался, и в нем вспыхнул холодный огонь. Огонь ярости, презрения, и что-то еще, что я не могла понять.

Мои глаза пробежались по ним. До безумия гармоничная пара. Они — как картина, написанная яркими красками: каждый штрих выверен, каждый оттенок гармоничен. Брюнет с пронзительным взглядом тёмных глаз и блондинка с хрустальной ясностью взгляда — их контраст притягивает взгляды. Его сдержанная сила и её воздушная грация сливаются в образ, от которого невозможно отвести глаз. А я — набросок углём на обрывке бумаги: невыразительный, небрежный, с размытыми контурами. На их фоне я выгляжу как случайный штрих, не вписавшийся в продуманную композицию. Их лоск и моя усталость — два разных языка, две разные истории. Простенькое платье лишь подчёркивает, насколько я далека от этого сияющего мира.

Время сыграло злую шутку: он снова здесь, на пороге моих воспоминаний. На моём пороге — он. Тот, кого я любила так, что забывала дышать. А рядом — другая. Его рука на её талии, его взгляд, когда‑то принадлежавший мне, теперь согревает чужую душу. Я молча стою в тени собственного дома, и тишина кричит громче слов. Она смеётся, он улыбается в ответ, а я чувствую, как рассыпаются в прах те мечты, что когда‑то рисовала на этих стенах. Мой дом стал сценой для их счастья, а я — незваной гостьей в собственной жизни.

Семь лет. Семь лет я не видела его лица, не слышала его голоса. Совру если скажу, что не думала о нём, не вспоминала его. Жизнь умеет расставлять точки там, где мы рисовали многоточия. И вот он здесь, в моем доме, с чужой женщиной, которая счастлива в объятиях единственного мужчины, котрого я любила.

Он изменился. Стал жестче, увереннее, но в его глазах все еще горит тот огонь, который когда-то свел меня с ума. И в этом огне я вижу нечто новое, непривычное для себя – холодную ярость направленную на меня.

Его невеста, одарила меня оценивающим взглядом, полным снисходительности. Она красива, бесспорно. Дизайнерский лук, ухоженные руки, идеальная прическа. Я же, в своем простом платье и платке, чувствовала себя рядом с ней серой мышью. Но гордость не позволяла мне проявить слабость. Как бы мне хотелось захлопнуть дверь перед их наглыми лицами, я со сдержанной улыбкой пригласила их в свой дом, в свою крепость, под крышей которого живёт сын предателя и смысл всего моего существования.

— Проходите, гости дорогие, — наконец, выдавила я из себя, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы вас очень ждали.

Они прошли в дом, и я, как во сне, последовала за ними. Азар не отпускал руку своей невесты, и это было как нож в сердце. Он был здесь, в моем доме, с другой женщиной, и я должна была принимать их, улыбаться, прислуживать.

— Прошу к столу. Располагайтесь, пожалуйста.

— Мне нужно в уборную. Проводите меня, эм... забыла как вас зовут. — произнесла Алла ровным, почти безразличным тоном, будто обращалась к случайной знакомой.

– Меня зовут Сахар.

– О чем то оно мне напоминает, – вскинула взгляд на Азара, – Что означает ваше имя? Хотя не говорите, дайте я сама угадаю. Сахарная? Серьёзно?

Я почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения, но голос остался ровным.

– Нет, не сахарная.

– А как?

– Рассвет, заря.

Вопреки всему глаза сами устремились на Азара, а предательская память вернула меня на годы назад, где я была беззаботной, молодой и счастливой. Жаркие объятья, сладкие поцелуи, страстные признания. Казалось бы он отдавал мне всего себя, любил и берег как самое дорогое и сокровенное, пока однажды не предал меня, растворишись в утренней заре на долгие годы.

Алла медленно кивнула, будто сверяла мои слова с каким‑то своим внутренним списком. Потом шагнула к двери, на пороге обернулась:

– Можете проводить меня, Сахар. – горделиво вскинула голову.

Я осталась стоять пытаясь понять: что это такое? Провокация? Проверка? Или просто дрянной характер? «Сахарная» эхом отдавалось в голове. Она явно хотела задеть, но почему‑то не решилась. Или… ещё не закончила?

Я молча прошла мимо неё, вышла из комнаты, указывая ей путь. Мы двинулись по узкому коридору, и тишина между нами становилась всё тяжелее. Наконец, она снова заговорила, словно пытаясь заполнить эту гнетущую пустоту.

— У вас красивый дом, как не странно обставлен со вкусом. Это очень даже неплохо, учитывая что вы живете в горах.

Очередная шпилька? Если да, то видит Аллах, я сама невозмутимость.

— Благодарю, Алла. Мне очень приятно слышать столь высокую оценку моим стараниям. — в конце концов не удержалась я от ответной шпильки. Что поделать, мы все грешны.

Она на мгновение опешила. Скорее всего не ожидала моей ответной реплики на свой чрезвычайно «лестный» комментарий.

— Алла, вы сможете найти дорогу назад? — я поспешила ретироваться, ибо терпение не входит в перечень моих достоинств. — Мне нужно вернуться к гостям, чтобы подать блюда, пока они не остыли.

— Да, конечно. Глупо заблудиться в таком маленьком домике, уверяю вас я не потеряюсь.

— Отлично! Тогда ждём вас к столу.

Не дождавшись ответа, развернулась и ушла. О Аллах, что за токсичная женщина. Столь же ядовита, сколь красива.

Но самое настоящее испытание меня ждало в комнате, где я оставила москвичей и Азара.

Пока я отсутствовала, к гостям успел присоединиться Кадир. Он был бледным, а глаза расширены от ужаса. Он смотрел на Азара, стоило мне переступить порог, как вскинул ошарашенный взгляд на меня, потом снова на Азара, словно не веря своим глазам.

— Азар… – прошептал он, и в его голосе звучало такое потрясение, что я невольно задрожала. – Ты… ты здесь?

Друзья, пока ждём следующую главу приглашаю вас в драматичную историю нашего литмоба