Эхо забытых клятв

Глава 2. Огненный клинок

Риса провела лезвием по точильному камню — звук получился резким, почти визгливым, словно металл протестовал против прикосновения. В кузнице было жарко даже для неё, привыкшей к огню с детства. Пламя в горне пульсировало, словно живое сердце, отбрасывая багровые блики на каменные стены, испещрённые древними руническими знаками. Воздух дрожал от жара, наполненный запахом раскалённого металла и древесного угля.

Она стояла у верстака, облачённая в кожаный фартук, местами прожжённый, но всё ещё крепкий. Её рыжие волосы были стянуты в тугой хвост, несколько непокорных прядей выбивались и прилипали к влажному от пота лбу. На руках — плотные перчатки без пальцев, защищающие кожу от случайных искр. Каждое движение Рисы было отточенным, выверенным — годы тренировок превратили обращение с мечом в почти ритуальный акт.

— Опять тренируешься? — раздался голос из‑за спины.

Она не обернулась. Звук шагов был ей хорошо знаком — тяжёлая, слегка прихрамывающая поступь, неспешная, но твёрдая.

— А что ещё остаётся? — ответила она, не отрываясь от заточки.

В дверном проёме возник Дарин — старший кузнец, когда‑то учивший её держать меч. Теперь он опирался на посох из тёмного дерева, увенчанный медным набалдашником. Его седые волосы были коротко подстрижены, а лицо покрывали глубокие морщины — следы прожитых лет и множества ожогов. В глазах читалась усталость, которой раньше не было, но в них всё ещё горел огонь несгибаемой воли.

— Ты и так лучшая из нас, — сказал он, медленно приближаясь. — Но меч не решает всё.

— Решает, — отрезала Риса, проводя пальцем по кромке клинка. Металл отозвался теплом, почти лаской, словно признавая хозяйку. — Особенно когда речь о выживании.

Дарин вздохнул, но спорить не стал. Он знал: за этой холодной уверенностью — груз, который она носила в себе, как раскалённый камень в груди. Убийство брата. Ошибка. Проклятие. Всё это читалось в её взгляде, в сжатых губах, в том, как она держала меч — не как оружие, а как единственное, что ещё связывало её с прошлым.

— В горах неспокойно, — наконец произнёс он, глядя в окно, за которым виднелись огненные всполохи вулканических вершин. — Вулканы дышат чаще. Ветер принёс запах гари с севера.

Риса замерла. Её пальцы сжали рукоять клинка так, что побелели костяшки.

— Когда?

— Вчера. А сегодня утром караван с равнин не смог пройти перевал — камни осыпаются сами по себе. Говорят, земля дрожит, будто внутри неё кто‑то бьётся.

Она резко встала, клинок скользнул в ножны с тихим шипением. Металл прижался к бедру, словно живой.

— Я иду.

— Одна? — Дарин шагнул вперёд, опираясь на посох. — Риса, ты не можешь…

— Мне не нужны сопровождающие.

— Тебе нужен кто‑то, кто остановит тебя, если ты снова… — Он запнулся, но продолжил: — Если ты снова потеряешь контроль.

Она обернулась. Глаза — как расплавленный янтарь, сверкающие от сдерживаемого гнева и боли.

— Если я снова потеряю контроль, пусть так. Но я не буду сидеть сложа руки, пока мир горит.

***

Путь к вулканическим пещерам занял меньше времени, чем она ожидала. Воздух дрожал от жара, земля под ногами пульсировала, будто пыталась вытолкнуть её прочь. Риса шла, не обращая внимания на трещины, расползающиеся по каменным плитам. Её сапоги оставляли тёмные следы на раскалённых камнях, а кожа уже начала покрываться испариной.

Она знала эти тропы наизусть — каждый поворот, каждую расщелину, каждый выступ, за который можно ухватиться. Но сегодня всё выглядело иначе: скалы казались искажёнными, словно их форму меняла невидимая сила, а воздух был пропитан запахом серы и чего‑то ещё — чужого, зловещего.

У входа в пещеру её ждал сюрприз.

Фигура в плаще с капюшоном стояла прямо перед огненной аркой, не отступая ни на шаг, хотя жар должен был опалить кожу. Пламя лизало края плаща, но тот не загорался.

— Кто ты? — крикнула Риса, выхватывая клинок. Металл в её руке мгновенно нагрелся, отзываясь на напряжение хозяйки.

Человек медленно поднял руку, снимая капюшон. Волосы — тёмные, с проседью — упали на лицо, но он тут же откинул их назад. Его глаза были светлыми, почти прозрачными, но в них читалась непоколебимая решимость.

— Меня зовут Элиан, — голос звучал ровно, несмотря на рёв пламени за спиной. — Я из Этерниса. И мне нужна твоя помощь.

Риса прищурилась, пытаясь разглядеть в нём угрозу. Её меч дрогнул, но она удержала его твёрдо.

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Скрижали показали. — Он достал из‑за пазухи кристалл, светящийся мягким голубым светом. Тот пульсировал в такт её сердцебиению, словно чувствуя её волнение. — Они пробуждаются. И ты — одна из тех, кто должен принять клятву.

— Клятву? — Она рассмеялась, но смех получился горьким, сухим. — Я уже давала клятвы. И нарушила их.

— Это другая клятва, — Элиан шагнул ближе, не обращая внимания на жар. Его плащ слегка дымился, но он не замечал этого. — Не людям. Не семье. А стихии. Огню, который течёт в твоих венах.

Пламя за его спиной взметнулось выше, словно отвечая. Оно закружилось вокруг него, образуя огненный вихрь, но не касалось его кожи.

— Что ты несёшь? — Риса сжала рукоять меча так, что пальцы заныли. — Ты думаешь, я поверю в сказки о древних орденах?

— Нет, — он покачал головой. — Я думаю, ты поверишь в то, что видишь своими глазами.

Он поднял кристалл, и в воздухе вспыхнули образы:

• пять фигур в плащах, стоящих в круге, их руки сплетены в едином жесте;

• огонь, обвивающий их ладони, переливающийся всеми оттенками красного и золотого;

• тьма, пожирающая свет, растекающаяся, как чернила по воде;

• и её собственное лицо — среди них, но моложе, с глазами, полными решимости.

Риса отшатнулась. Её сердце колотилось так, что, казалось, готово было вырваться из груди.

— Это… невозможно.

— Возможно, — тихо сказал Элиан. — Потому что Тень возвращается. И если мы не найдём камни стихий, Альтерион падёт.