Эхо забытых клятв

Глава 7. Ветряной пик

Небо над Ветряным пиком отливало холодной сталью — ни облачка, лишь пронзительная пустота, в которой кружили хищные потоки воздуха. Четверо путников замерли у подножия отвесной скалы, глядя вверх, туда, где среди острых гребней мерцал лазурный отблеск — Камень Воздуха. Его сияние то пропадало за скальными выступами, то вновь вспыхивало, будто подмигивая незваным гостям.

— Ветер сегодня… не в духе, — пробормотал Кайрон, нервно касаясь амулета на шее. Тот пульсировал неровно, словно задыхался в непривычной стихии.

Риса сжала рукоять меча — металл приятно холодил ладонь, возвращая к реальности. Её янтарные глаза прищурились, всматриваясь в извилистую тропу:

— А когда он бывает в духе? Выглядит так, будто сам воздух хочет нас скинуть.

Торвин, привычно проверяя инструменты, хмыкнул. Его пальцы пробежали по ремням сумки, убедились в надёжности креплений:

— Если бы всё решала логика, мы бы давно сидели в безопасной кузнице. Но тут… — он обвёл взглядом скалистые уступы, острые, как клыки древнего зверя, — правила пишет ветер.

Лираэль молчала. Её тонкие пальцы скользили по мху, пробивавшемуся между камней, словно она пыталась услышать шёпот земли. Но даже он заглушался свистом воздушных потоков, то нарастающим, то затихающим, как дыхание спящего чудовища.

— Он боится, — тихо сказала она. — Ветер боится того, что ждёт наверху.

Они двинулись вдоль узкой тропы — не шире двух ступней, с одной стороны отвесная скала, с другой — пропасть, где кружились вихри. Кайрон шёл первым, читая потоки воздуха, как открытую книгу. За ним — Лираэль, затем Риса и Торвин.

На первом же крутом участке ветер взвыл, как раненый зверь. Скалы отозвались гулким эхом, камни под ногами задрожали. Кайрон резко прижался к скале, ухватившись за выступ:

— Держитесь ближе! — крикнул он. — Он проверяет нас!

Лираэль прижалась к камню, её пальцы нащупали трещины. Ветер рвал волосы, слепил глаза. Она сделала шаг, второй… и вдруг нога соскользнула.

— А‑а! — короткий вскрик разорвал воздух.

Она сорвалась, но в последний миг пальцы вцепились в край уступа. Тело повисло над бездной, а внизу — лишь острые камни и кружащиеся вихри.

— Лираэль! — Кайрон бросился вперёд, но ветер ударил его в грудь, отбросив назад.

Торвин рванулся к краю, протягивая руку, но расстояние было слишком велико.

А Риса… замерла.

Перед её глазами вспыхнули картины прошлого — яркие, болезненные, будто это случилось вчера.

Тот же свист ветра. Тот же запах озона перед бурей.
Брат. Его смех. «Риса, смотри, как я могу!»
Шаг. Соскальзывающая нога. Крик, оборвавшийся в бездне.

Она стояла тогда у края вулканического кратера, смотрела вниз и не могла пошевелиться. Руки дрожали, горло сжималось, а мир сузился до точки — до тёмного пятна на камнях далеко внизу.

Теперь всё повторилось.

Тот же ветер. Тот же ужас. Та же беспомощность.

«Нет. Нет. НЕТ!»

— РИСА! — голос Кайрона прорвался сквозь пелену воспоминаний, ударил, как хлыст. — Помоги ей!

Этот крик будто ударил её в грудь. Она моргнула — и реальность вернулась.

— Держись! — Риса бросилась вперёд, падая на живот у самого края. Её пальцы схватили запястье Лираэль. — Я держу!

Но ветер не сдавался. Он толкал, рвал, пытался оторвать их друг от друга. Лираэль скрипела зубами от напряжения, её ногти царапали камень, но хватка ослабевала.

— Торвин! — рявкнула Риса. — Тяни!

Гном упал рядом, обхватил её за талию, упёрся ногами в скалу. Вместе они потянули — медленно, мучительно, вытаскивая Лираэль из хватки бездны.

Наконец она оказалась на твёрдой поверхности — дрожащая, бледная, но живая. Грудь её вздымалась, словно она только что вынырнула из бурного потока.

— Ты… ты спасла меня, — прошептала она, глядя на Рису.

Та не ответила. Её руки всё ещё сжимали край скалы, костяшки побелели. В глазах стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться. Губы дрожали, но голос прозвучал твёрдо:

— Я не могу потерять ещё кого‑то. Не могу.

Кайрон опустился рядом с Лираэль, его пальцы дрожали, когда он коснулся её плеча:

— Мы все здесь. И мы идём дальше.

Торвин тяжело поднялся, вытирая пот со лба:

— Но теперь — осторожнее. Ветер только начал играть.

Они продолжили восхождение, но теперь двигались медленнее, каждый шаг выверяя, прислушиваясь к ветру. Лираэль шла рядом с Рисой, иногда касаясь её руки — молча, но твёрдо, будто говоря: «Я здесь. Я не упаду».

На очередном уступе Кайрон замер, подняв голову. Его лицо осветилось странным светом — не солнечным, а внутренним, будто он услышал что‑то недоступное остальным.

— Слушайте… — его голос звучал почти благоговейно.

Ветер изменился. Вместо яростного воя — мелодия. Тихая, но отчётливая, будто кто‑то играл на невидимой флейте.

— Он… поёт? — Лираэль закрыла глаза, впитывая звук.

— Нет, — прошептал Кайрон. — Он говорит.

И тогда они услышали — не ушами, а сердцем:

Не бойтесь.
Вы — часть меня.
Идите.

Лазурный свет впереди стал ярче. Камень Воздуха ждал.

Они вышли на вершину — на плоскую площадку, окружённую острыми шпилями скал, похожими на зубы исполинского зверя. В центре, на пьедестале из прозрачного кварца, пульсировал кристалл, переливающийся всеми оттенками голубого. Его свет то угасал, то вспыхивал вновь, словно сердце, бьющееся в унисон с ветром.

Но путь к нему преграждали вихри — не хаотичные, а словно танцующие в древнем ритуале. Они кружились, образуя живой лабиринт, то сгущаясь в плотные спирали, то рассеиваясь, будто насмехаясь над путниками.

— Это испытание, — сказал Элиан, его голос звучал спокойно, но в глазах читалась напряжённая сосредоточенность. — Чтобы получить камень, нужно пройти сквозь ветер. Но не против него — а с ним.

Кайрон шагнул вперёд, закрывая глаза. Его тело двинулось в такт мелодии, которую слышали только он и ветер. Шаг влево, поворот, прыжок — и вихрь расступился, пропуская его. Он двигался легко, почти невесомо, словно сам стал потоком воздуха.