Эйра по прозвищу Бешеная собака. Книга 1.

ЧАСТЬ II. САНТАНА. ГЛАВА 1 Пробуждение

Боль… Адская боль. Господи! Перед кем же я так провинилась? Ощущая каждой клеткой тела выворачивающую наизнанку боль, я вспомнил почему-то не корпорацию. “Мама! Где эти теплые родные глаза?” – подумала я и снова провалилась пустоту.

Второе пробуждение было не менее мучительным. Смутно я увидела сквозь пелену какой-то очаг и снова вырубилась. От очага исходило тепло. Я чувствовала это, но глаз открыть не могла…

Третье пробуждение было чуть легче. Я застонала и открыла глаза. Не без труда, конечно, я смогла разглядеть кое-что из окружающей меня обстановки.

Какой-то деревенский дом под приземистой крышей. Сильно пахнет овчиной. Пошевелившись немного, я поняла, что накрыта овечьей шкурой. Огонь из очага освещал комнатку мягким, теплым светом. Где я? Голова трещала. Было ощущение, что она расколота надвое…

Что это за дрянь? Убогая хибара с кривыми полками, на которых пылились кувшины и плошки. По стенам развешаны, как новогодняя гирлянда, пучки каких-то вонючих трав. Слишком много информации. Со стоном я закрыла глаза и отключилась…

В следующий мой приход в сознание я продолжила изучать обстановку. Что это? Логово Бабы Яги? Огромный, грубый стол. Как его вообще втащили сюда? Или собирали прямо тут? Зачем мне эта информация? Под одной из ножек подложена щепка. Куча грязной посуды на нем. Странной… какие-то металлические ступки, горшки, плошки. В плошках что-то вроде специй. Несколько кривых свечных огарков. Чувствуя, что сейчас опять вырублюсь, я пошевелила пальцами рук. Резкая боль, отдалась где-то в плече.

Пережив приступ, я вновь принялась изучать помещение. Из него вели две двери. Вторая комната? Улица? Сени? Потом разберусь. В очаге, а точнее в старой, грубо сложенной и насквозь прокопченной печи – котелок. В нем что-то булькает. Внезапно включилось обоняние. Резкий запах вареного мяса. Чувство голода и неожиданно подступающая тошнота…

Теперь объективно. Я жива! Я не знала сейчас, хорошо это или плохо. Может, уже стоило помереть и не мучаться? Но раз жива, значит это кому-то нужно. Память при мне. Это сейчас как нельзя кстати. Блин! Где Аника? Где Курт? Почувствовав дикую слабость, я снова провалилась в небытие…

Сознание приходило медленно. В голове слышался гул и какое-то навязчивое бормотание. Голоса в голове? Этого еще не хватало! Я лежала с закрытыми глазами, пытаясь разобрать слова на незнакомом мне языке. К словам примешивался еще какой-то раздражающий звук. Всхлипывания? Я ненавижу слезы. “Прекрати!” – мысленно приказала я, однако это не возымело никакого эффекта.

Звук шел, как будто из ведра.

– Эйра! Очнись! Не умирай, пожалуйста. Господи наш Пресветлый, не дай Эйре умереть. Эйра, милая, очнись. Господи, господи, господи…

Достала нытьем! Я разлепила веки. Сфокусировав зрение, я увидела сидящую в ногах Анику. Вот нюня! Вот скажите, почему на этой планете мне встречаются либо отморозки, либо нытики? Я пошевелилась и попыталась сказать этой дурынде что-то утешительное. Но вместо слов вышло только мычание. Аника вскинула на меня зареванные глаза. Ха! Видок у принцесски был так себе! С трудом приподнявшись, я криво усмехнулась потрескавшимися губами.

– Эйра! – малахольная бросилась мне на грудь с ревом. Ну-ну…Телячьи нежности. Я как смогла отстранила ее. Все-таки тело еще адски болело: это было следствие явных и многочисленных переломов.

С диким скрипом отворилась старая щелястая дверь. В хижину вошла старуха, древняя, как сама вселенная. Так мне показалось. Лицо серое, испещренное многочисленными глубокими морщинами, провалившиеся от старости глаза. Они были мутными, слезящимися. Сгорбленная фигура двинулась ко мне. Я даже немного испугалась. Точно Баба Яга! На голове повязан старый драный в нескольких местах платок, из-под которого выбивались седые, нечесаные космы. Жесть!

– О, девонька! Очухалась значится! Я думала, не жилец ты… – проскрипела она тихим, дребезжащим голосом. – Сильна, видно… – И сунула мне в губы глиняную кружку с дымящимся в ней вонючим снадобьем.

Не сопротивляясь, я выпила отвар, чувствуя облегчение с каждым глотком. Веки сами собой сомкнулись, и я вновь погрузилась в сон.

Потихоньку, день за днем, я стала приходить в себя. Переломы уже беспокоили гораздо меньше. Удивительно, как мне удалось вообще выжить? У меня был перелом обеих ног, вероятно, сотрясение мозга, перелом ключицы и нескольких ребер. Шансы на полное выздоровление были равны нулю. Но бабка была просто кудесницей.

Каждый день она поила меня всевозможными снадобьями, обтирала мазями, делала перевязки. Аника была у нее на подхвате и регулярно дежурила у моей койки, готовая в любой момент принести воды или накормить меня. Изредка появлялся Курт, принося с собой какую-то добычу или дрова. Старуха не отличалась многословием. Говорила редко,в основном, отдавая распоряжения Анике или Курту.

– Что за старуха? – я потихоньку начала говорить.

Аника улыбнулась, погладила меня по руке и ответила:

– Бабушка Агель. Она хорошая. Не смотри, что суровая, – Аника оглянулась, услышав какой-то звук в сенях, и продолжала. – Это она нам помогла.

– Как мы тут оказались? – разговор все равно давался мне с трудом, и я вновь поморщилась от усилившейся боли в виске.