Эйра по прозвищу Бешеная собака. Книга 1.

ГЛАВА 6 Потанцуем?

Ну все! Это край, ребятки. Не хотела я вмешиваться, да видно выбора нет. Что ж, вот и пришло время добром за добро отплатить. Твердым шагом я приблизилась к прилавку и встала рядом со своими.

– Эй дядя, ты бы руки убрал, – я выпрямилась во весь рост и смотрела прямо в глаза уроду. – И за товар заплатил.

– Ахах! – заржал бородатый, а его подпевалы ему вторили. – Ты кто?

Вокруг уже собралась целая куча зевак-зрителей, желающих посмотреть, чем закончиться заварушка.

– Я твоя совесть, дурачок, – ухмыльнулась я и сплюнула на землю. – Придется хорошим манерам тебя учить, – и, перегнувшись через прилавок, толкнула громилу в плечо.

В этот момент оба сынка – крепкие молодые парни – кинулись на меня прямо через стол, как цепные псы по приказу хозяина. Все, что находилось на столе, посыпалось, зазвенели осколками склянки и горшки с мазями.

Первый из парней получил классический нокаут, удар в лицо и упал в грязь. Ох, адреналинчик! Вкуснятина! Кровь закипела, и энергия наполнила все мои мышцы. Прям как на базе, дома!

Со вторым я шибко не стала возиться. Пока он неуклюже замахивался, я легко перехватила его запястье, вывернула и согнула на излом. Легкая, почти незаметная подсечка, и вот дубина, пролетев со свистом мимо меня, врезался всем своим нехилым весом в стойку навеса и затих.

Длилось это пару минут. Все произошло так быстро, что никто из окружающих ничего не успел понять. Главный отморозок, который еще минуту назад был уверен в своей легкой победе, ошалело смотрел на меня маленькими налитыми кровью глазами, мучительно просчитывая свои шансы на победу.

– Ну что, красавчик? Потанцуем? – я перемахнула через стол и мгновение ока оказалась прямо напротив громилы.

Он не успел отреагировать. Удар ногой в область коленной чашечки, второй под дых, и вот уже громадина, неловко согнувшись, рухнула на колени. Удар локтем в голову. Нокаут! А теперь страйк. Я ухватила его за ворот одной рукой, а второй за пояс штанов и ткнула мордой в гору разбитых яиц.

– Ну что, пасечник? Платить будем? Или еще потанцуем? – Толпа зевак на миг затихла, а потом начала хлопать в ладоши.

Особо не раскланиваясь, я нагнулась к туше пчеловода, который дрожал всем телом, как загнанный волком заяц, сорвала увесистый кошель с его пояса и отсыпала часть содержимого на наш многострадальный прилавок. Там были какие-то странные монетки, судя по всему из золота, меди и серебра. Неплохо так для разоренного пасечника.

– Сколько он должен за товар? – я обернулась к Агель. Та трясущимися руками начала отсчитывать нужную сумму. Справившись, наконец, с монетами, она попыталась засунуть оставшиеся обратно в кошель.

Я, подобрав еще пяток серебряных, прокомментировала:

– За моральный ущерб! – и сунула их старухе в ладошку, после чего вернула кошель приходящему в себя амбалу. – Все! Нам лишнего не надо!

Толпа загудела в знак одобрения и снова захлопала. Два сынка, вытирая сопли, тяжело поднялись с земли, подхватили папашку под руки и стали удаляться под улюлюканье и свист толпы. Оглянувшись на меня, бортник достал свой внушительный красный кулак и погрозил мне.

– Я тебе еще припомню! – рявкнул он и собрался уже было с новыми силами, как вдруг послышался оклик.

– Так! Быстро прекратить мордобой! Что здесь происходит? – толпа зевак расступилась. В окружении полдюжины крепких мужиков в льняных грязноватых рубахах, перепоясанных грубой веревкой, за которой наготове были боевые топоры, наподобие сагарисов, к нам неспешно подошёл какой-то пожилой человек. Даже старый, если честно.

Мужчина был колоритный: с седой бородой, густыми черными с проседью бровями и черными, как маслины, глазами. Крупная его фигура, даже под тяжестью лет, казалась крепкой и выдавала в нем бывшего воина.

В руке у старика был причудливый посох с вырезанными на нем письменами и орнаментами. Я на всякий случай встала в боевую стойку. Да уж… Шесть мужиков с боевыми топорами – это уже посерьезнее пчеловода с его щенками.

Но, судя по всему, никто нападать не собирался. Дед, как будто не замечая меня, сразу обратился к моим противникам:

– Опять? – тихо произнес старик, но громилу явно перекосило от его негромкого голоса. – Я с тобой по-хорошему устал уж разговаривать. Слов ты не понимаешь! Проучить бы тебя как следует, Микка.

Пчеловод вытянулся, забыв про боль в колене, а его недомерки глупо хлопали глазами, изо всех сил стараясь делать вид, что они здесь не при чем.

– Чему сыновей учишь? А? Нет бы достойному делу, – старик покачал головой. – Чего к знахарке прицепился?

– Так ведьма… Пчелы там у меня… – оправдывался, вытирая ошметки яиц с лица, детинушка.

– Какая ведьма? Ты с башкой не дружишь, что ли? Знахарка, а не ведьма! Отродясь никому ничего дурного не сделала. Я ее с малых лет знаю. Только лечит вас, олухов. Ты ж, чай, захвораешь и к ней же побежишь?

Пчеловод опустил голову.

– То-то же! И прекращай. А то выгоню из деревни, и живи как хошь. Не пущу обратно! Ступай с глаз моих, паскудник…