Эйра по прозвищу Бешеная собака. Книга 1.

ГЛАВА 13 На свалке у Торуса

С такими мыслями я дошла до дома, где мы с Петером выгрузили новое оружие. Сейчас настало время тренировки, и я пока отложила свои соображения на потом. Аника уже ждала на стрельбище и показывала одному из тренирующихся, как прицеливаться к мишени.

Надо признать, девчонка была хороша не только в самой стрельбе, но и как учитель. Местные мужики, краснея и смущаясь, все же беспрекословно выполняли все ее указания. И как она умудряется с ее тоненьким голоском и карими невинными глазками… Честно, я не понимала.

Рядом с Аникой находился Микаэль, который оказался весьма способным и старательным учеником и скоро смог подменять меня на некоторых тренировках. Выстроив своих братьев в ряд, он объяснял, как необходимо уклоняться от ударов соперника.

Я предупредила обоих, что мне нужно ненадолго отлучиться. И со спокойной совестью двинулась в дом старьевщика.

Деревня небольшая, и я быстро дошла до места. Идти пришлось вдоль берега до самого края набережной, как и объяснил Петер. Нужно было подняться чуть-чуть наверх по небольшой каменной лесенке.

Прямо за ней, за небольшой, сильно покореженной металлической калиткой, находился довольно просторный двор, заваленный всевозможными вещами. В основном, как мне показалось, это было просто барахло, самое место которому на помойке.

Дырявые сети, обломок якоря, парусина, сапоги, кусок мачты, какие-то предметы, вообще потерявшие вид и форму. Боже мой! Даже на планете-свалке YL - 13 00/ 004 было и то аккуратнее…

Среди этого хлама, где-то в глубине двора, притаился приземистый, каменный домишко. Если не всматриваться, то он и вовсе сливался с окружающим его пейзажем. Одинокое пыльное окошко и двухступенчатое, деревянное, покосившееся крыльцо не слишком отличало его от мусора.

– Эй! Есть кто живой? – на зов не откликнулись, и я, немного потоптавшись у калитки и обогнув гору хлама, подошла к крыльцу, встав на первую ступень, и постучала в ветхую дверь.

– Бегу-бегу! – в глубине дома что-то грохнуло, послышалась возня и шаркающие шаги. С диким скрежетом давно не смазанных петель дверь отворилась, и на свет вышел маленький старичок. Неопрятный, в какой-то засаленной хламиде, похожий на домового. Бороденка его, седая, с желтоватым отливом, смешно топорщилась; небольшая круглая лысинка поблескивала на солнце. Штаны еле держались на его худосочном теле, подвязанные старой, сложенной в два ряда бечевкой; обувью же служили странные шлепки, сделанные из дерева и лозы.

– Что надо? – дедок подозрительно смотрел на меня.

– Добрый день ! Мне нужна ваша помощь, – я сунула руку за пазуху, чтобы достать клубок с проводами.

– А ты кто такая?

– Эйра!

– Не знаю таких, – старик было повернулся уходить, но я ловко вставила ногу в просвет двери.

– Погоди! Я заплачу.

Дед остановился, раздумывая. Потом развернулся ко мне и важно произнес:

– Чем могу служить?

То-то же! Аж глазки заблестели, как про деньги услышал. Я, наконец, выудила провода из за пазухи.

– Твое?

– Ну мое… И что? – старик замялся.

– Есть что-то похожее?

– Тебе на кой барахло это?

– Надо!

Старик еще больше сгорбился и заворчал:

– Надо ей! Сама ишши тогда, – дед обвел рукой горы своего хлама.

Великая корпорация! И как найти в этой груде хоть что-то? Я втянула в грудь побольше воздуха.

– Значит так, дед!

– Торус! – гордо произнес он.

– Торус! Значит так. Я плачу два бра, а ты мне помогаешь искать. Понятно?

Это явно не входило в его планы, но услышав об оплате, он оживился и закивал головой. Закатав рукава, я принялась искать хоть что-то, что напоминало бы мне искомое. Дед явно сачковал и норовил подсунуть мне какое-то хламовье.

Перерыв несколько гор мусора и потратив на это не меньше двух часов, я обнаружила там: еще немного проводов, куски алюминиевой пластины от обшивки моего корабля, осколок полиэтилена, возможно, от аптечки или еще чего-то и катушку тонкого эмалированного медного провода от какого-то реле.

Самым большим подарком в этом “улове” оказался разбитый шлем. От пластикового прозрачного шара со светоотражающими оранжевыми элементами почти ничего не осталось, но внутри сохранились гарнитура с наушниками и микрофоном.

Честно заплатив Торусу два бра, я, сложив найденное в торбу, побрела домой. Н-да… Состояние осколков было плачевным. Вряд ли что-то можно восстановить или использовать, но… надежда во мне еще жила, и я решила, что осколки и другие найденные вещи выкидывать не буду. Может еще что-то удасться найти? С другой стороны, на что я надеялась? Что при падении с такой высоты останеться целехонькое устройство связи или нейтронная пушка? Глупо!

Солнце уже клонилось к горизонту, и тени становились длиннее. Спустившись от старьевщика к берегу, я скинула сапоги и босиком пошла по нагретому за день песку. Шум моря успокаивал. Маленькие лодочки тихонько бились друг о друга бортами на волнах, издавая глухой деревянный стук. Я вдохнула полной грудью теплый морской воздух и на минуту остановилась понаблюдать за местным светилом. Солнечные зайчики, прыгающие по волнам, немного слепили.