Эйвери из Тайора

Глава 6. Портрет

Первые звуки, которые молодая художница услышала поутру, были тихие шаги, приглушенные ковром. Это была Мари – дочь Генриха – та самая служанка, что приносила ей цветы каждое утро. Она была чересчур рассеяна, переливая воду из кувшина в небольшую лохань.

– Что случилось, Мари? – спросила девушка, сонно потирая глаза.

– С моим папой произошло что-то странное... – ответила та, теребя свой фартук.

– Неужели... – Эйвери не могла поверить в силу своей живописи.

Но встреча со старым дворецким окончательно убедила ее: растерянный взгляд светло-голубых глаз и розоватые пальцы, теребившие кудри цвета золота, были точь-в-точь как на ее портрете.

– Здравствуйте, госпожа, – поклонился он ей в ответ. – Леди Мэргрит ждет Вас в большой гостиной.

Дворецкий повел ее обходным путем через задний двор, чтобы сэкономить время. Не успела девушка сориентироваться, в какой части замка она находится, Генрих открыл перед ней огромную дверь цвета темной корицы, украшенную позолоченной резьбой. Эйвери ступила в гостиную, залитую полуденным светом: в центре комнаты в большом, расшитым серебром и алыми нитками, кресле сидела леди Мэргрит в темно-голубом атласном платье.

– Садись, Эйвери, – костлявая рука с кольцом махнула в сторону кресла напротив. – Я хочу попросить тебя об услуге. Нарисуй мой портрет.

Эйвери нутром почувствовала, что речь идет не об обычном портрете.

– Вы хотите снова стать молодой?

– Ты пойми, – старушка поддалась вперед, ее серые глаза с тоской смотрели на молодое лицо в обрамлении черных кудрей. – Все не так просто, как ты думаешь. Считаешь меня из ума выжившей старухой, желающей обрести утерянную молодость? Можешь не отвечать. Знаю, что да. Но дело вот в чем: я хочу вернуть то, что у меня отобрали.

Девушка, присев на край кресла, чуть наклонилась, готовая слушать рассказ старой леди.

– Сколько я себя помню, я была такой, – Мэргрит указала на себя, ладонью коснувшись дряблой кожи чуть ниже ключиц. – Предок существующего короля наложил на мой род проклятье, что дитя, родившееся в месяц цветущей сирени, потеряет свою молодость с последним лепестком.

Эйвери тихо охнула, перед ее взором предстала жуткая картина: маленькая девочка с седыми волосами и покрытым морщинами лицом.

– Поэтому я прошу тебя помочь мне. Ведь, несмотря на свой облик, я не старуха, и я хочу, чтобы другие это поняли. По существу, из-за моего внешнего вида я вынуждена жить в этой глуши. Меня сослали сюда мои же родители, будучи влиятельными и благородными людьми, они не могли позволить окружению короля узнать, что их дочь – отвратительное существо, весьма непривлекательное для роли его супруги.

Дослушав рассказ, девушка молча кивнула.

Уже к середине дня набросок портрета был готов. И опять девушка провела за работой всю ночь. Эйвери изо всех сил старалась с помощью своего искусства вернуть леди Мэргрит молодость и снять проклятье. Овальное лицо обрамляли русые волосы цвета темной карамели, а живые серо-голубые глаза смотрели с портрета художнице прямо в душу. Когда картина была готова, Эйвери, довольная проделанной работой, со светлым чувством на душе и с осознанием того, что она смогла помочь одинокой старушке, легла спать, когда солнце уже начало окрашивать небо в нежно-розовые и золотые тона.

На следующий день, позавтракав лепешками, что принесла Мэри, Эйвери пошла полюбоваться на утренний сад, только что проснувшийся от ночного сна. На лавке под сенью старого клена сидела молодая девушка, ее покатые плечи были накрыты легким шарфом, поэтому они казались чуть синеватыми. Незнакомка повернулась, откинув назад локон карамельных волос, упавший на лицо.

Эйвери не сильно удивилась, увидев молодую леди Мэргрит. Та лучезарно улыбнулась ей. Девушка помахала хозяйке замка. Эйвери с облегчением подумала, что теперь одинокая душа Каарской лесной чащи обретет покой.

Но в жизни не все так очевидно, и там, где есть ярое желание, там есть и мрачные мотивы.

Уже спустя несколько дней хозяйка замка стала просить художницу о странных вещах: возродить драконов, сжечь Голубой Лес подле столицы, создать тысячную армию бессмертных солдат. Девушка отказывалась, но Мэргрит не уступала. И вот уже на следующий день после ее странных, на первый взгляд, просьб, леди пришлось запереть художницу в центральной башне. Сначала Эйвери сопротивлялась, но вскоре, изнывая от голода, она заключила с хозяйкой замка соглашение: что будет рисовать для нее, если никто не пострадает. Мэргрит согласилась, ведь армия и драконы были нужны ей только для запугивания. Она хотела отвоевать трон у короля Уильяма, которого когда-то прочили ей в мужья. Молодой художнице не хотелось содействовать кампании по свержению короля, но у нее не было выбора. К тому же в глубине души ей вовсе не хотелось, чтобы принц Уильям женился, а если его отец лишится трона, он станет ее ровней, и они смогут воссоединиться. Но девушка, будучи доброй и немного нерешительной, отгоняла от себя подобные мысли.

После того как они достигли соглашения, леди Мэргрит освободила Эйвери из темницы – хоть и посадила под домашний арест – и по вечерам стала приходить к девушке в комнату. Та расчесывала ее длинные темно-русые волосы, а молодая леди взамен рассказывала ей старые поверья и сказки, под которыми в детстве засыпала, слушая монотонный голос старой ключницы Луизы, умершей два года назад.