Эйвери: тройной отбор

2

Три дня моим домом была карета. Прием пищи – аттракцион: не промахнись мимо рта на очередной кочке. Хуже разве что поход в туалет. Это хорошо, когда по моей просьбе останавливали. Когда не останавливали – было нехорошо. Слишком. Так они относятся к возможно будущей королеве Таврии?

Я читала, вышивала, поупражнялась в магии и даже смогла отправить матушке весточку с ветром. Только теплый ответ заставил улыбнуться – впервые за долгие дни изнурительного путешествия.

«Ты справилась, доченька. Заклинание дошло».

А еще я узнала, что стою столько, что даже озвучить неприлично! Куда нашей семье столько денег? У нас большое поместье, земли, скот, прислуга… Старость родителей обеспечена, дочери ­ пристроены.

«В знак благодарности».

С этим они, конечно, поспешили. Я посоветовала матушке не тратить деньги. Останутся ли они так же благодарны, когда познакомятся со мной поближе...

Мы приближались к столице. Издалека виднелись узкие шпили башен королевского дворца. Они вспарывали шелк лазурного неба, настолько чистого и бескрайнего, что я забыла, что еду в тюрьму. Город обнимало плотное кольцо белокаменных стен. Карету с королевскими знаменами пропустили без пошлины и досмотра. Мы даже не притормозили, проезжая мимо стражников, которые пытались разглядеть меня сквозь занавеску.

Не думала, что знакомство со столицей будет таким. Я распахнула шторы и жадно разглядывала город. С не меньшей жадностью город разглядывал меня. Оказывается, новость об отборе висела на каждом столбе. И меня знали в лицо.

Проезжая мимо очередного объявления, я задохнулась от возмущения:

– Быть того не может!

Там, на столбе, – я. Не просто портрет, а официальный, с короной и улыбкой, которой у меня никогда не было. И подпись:

«Эйвери Ромер. Возможная будущая королева Таврии».

Будущая. Королева. Таврии.

Каждое слово как оплеуха от реальности. Я же сплю? Это ведь неправда?

Желание разглядывать окрестности испарилось. Задернув занавески, я боролась с эмоциями. Карету обступила толпа, позади нас с визгом бежали ребятишки, увязалось несколько собак. По краям от мощеной дороги толпились люди, кто в одежде побогаче, кто в совсем бедных нарядах. Вне зависимости от достатка и положения, все желали поглядеть на «возможно будущую королеву».

За время путешествия я прошла все стадии горя: и отрицание, и гнев, и торг, и принятие. Обиделась на расу эйсфери и простила их. А еще твердо решила найти выход. Он всегда есть. Вдруг его величество – такой же заложник ситуации как и я. В конце концов, откровенный взрослый разговор еще ни одного человека не убил.

Наверное.

Карета остановилась возле центрального входа. По правде говоря, я не знаю, центральный ли он, но судя по обилию народа, по числу ступенек и количеству украшений – должен быть им. Бордово-золотая дорожка начиналась от подножки кареты и вела к широким золоченым дверям, возле которых меня уже ждали.

Начальник королевских гвардейцев (по дороге я нарекла его «Ворон»), помог выбраться из кареты и передал слугам багаж. Толпа ликовала и кричала. Я постаралась разобрать хоть что-то, но крики сливались в неразборчивый гвалт, и я бросила затею.

От неудобной позы мышцы затекли и тело отказывалось шевелиться. Незадолго до прибытия в столицу Ворон снизошел до короткого привала. Я последний раз побродила по полю, сплела венок из ранних цветов и бросила его в звенящий ручей, словно прощаясь с беззаботной жизнью.

Мужчина стиснул мою ладонь и потянул к лестнице. Краем глаза заметила, как сквозь оцепления из гвардейцев протискивалась детская фигурка в простенькой холщовой одежке. У самых ступенек малыш заступил мне дорогу и, упав на коленки, простонал:

– Ифа, подайте монетку, пожалуйста!

– Кшить! – крикнул Ворон. – Пшел отсюда!

Мужчина замахнулся, но я заступила малыша и крикнула:

– Стойте! – сжалась, в ожидании удара.

И он наступил. Внезапная тишина ударила по ушам сильнее, чем кулак под дых. Открыла глаза и натолкнулась на разгневанный взгляд начальника гвардейцев. В присутствии сотни свидетелей я накричала на представителя закона и помешала ему… в чем? Ударить ребенка?

Я развернулась к перепуганному малышу и присела. Узнаю эту одежду…

– Из какого ты приюта?

– Святой Афроний, - малыш шмыгнул носом и покосился на гвардейца, гневно сопевшего за моей спиной. Он не посмеет ударить «возможно будущую королеву Таврии». Тем более в спину.

– Как тебя зовут?

Эмирек сказал не брать деньги, поэтому кошелек мне без надобности.

– Амер.

– Держи, Амер, – я отвязала от пояса небольшой мешочек с вышитыми незабудками и вложила в ладонь малыша. Там немного, но ребятам хватит на сытный ужин и сменную одежду. – Здесь много монеток, поэтому спрячь их хорошенько, чтобы никто не отобрал.

А на ухо прошептала:

– Не говори об этом настоятелю. Позови ребят и сходите в столовую, покушайте сытно, купите мясо. Собери самых голодных и слабых, им нужна хорошая пища. На оставшиеся деньги купите теплые носки и обувь по размеру. Ноги следует держать в тепле и сухости.