Эклипсион. Книга Первая. Часть 1.

Глава 1.

Мать, сидя у изголовья кровати, нежно касаясь головы своего сына, начала свой рассказ, поглаживая его волосы, как это делала когда-то с ней её собственная мать.

— Давным-давно, когда мир был охвачен огнем войны и туманом страха, все королевства были на грани разрушения. Злые силы, что восстали из тени и называли себя Даргуллы ступили на наши земли. Их сила была велика, их армия беспощадна. Во главе этих сил стоял жестокий вождь, Заррахил, чье имя наводило ужас на всех, кто слышал его. Его войска, охваченные злом и тьмой, сражались не только с людьми, но и с самим светом, пытаясь стереть всякую надежду с лица мира. Их оружие было смертоносным, а сердца полны ненависти и разрушения. Они не щадили никого и ничего.

Мать смахнула с глаз слезу, взглянув на сына, затем продолжила:

— Война была ужасной и жестокой. Поля сражений были покрыты кровью, и каждый день приносил новые потери. Весь мир казался поглощенным этим мракобесием. Но несмотря на разногласия, королевства, что когда-то враждовали между собой, объединились. Только так они могли сдержать Заррахила и его легионы. Когда над миром сгустилась тьма и даже само солнце отвернулось от земли, наши предки, подняли мечи и встретили ужас лицом к лицу, чтобы дать ему последний бой.

Она снова остановилась, чтобы мальчик мог представить себе, как ужасен был тот бой.

— Мы заплатили самую высокую цену за эту победу. Мы потеряли почти всё — наши земли и города были сожжены, наш народ сильно пострадал. Но мы не сдали наши земли. Мы не поклонились врагу. Вместе с другими королевствами, объединившимися для общего дела, мы смогли одержать победу. Самое важное, что мы уничтожили Заррахила и его легионы, что принесли тьму в наш мир.

Мать встала и взглянула в окно, где солнце медленно заходило за горизонт, словно символ конца старой эпохи.

— Многих пришлось похоронить на тех полях, но мы победили. Мы победили, потому что в тот момент мы стали единым народом. И несмотря на все страдания, это была победа для всего мира. Мы должны помнить об этом, чтобы всегда быть готовыми стоять друг за друга.

Она наклонилась, целуя его в лоб, и прошептала:

— И помни, сынок, никогда не сдавайся. Даже когда угасает последняя искра надежды, продолжай бороться — за землю, что взрастила нас, за тех, кого любишь, за честь, что передана нам кровью предков.

Алдерик резко проснулся, когда яркий свет проник через щель в шатре. Вокруг стояла тишина и только вдали доносился шум шагов солдат и глухие разговоры. Он лежал на жестком соломенном матрасе в углу большого шатра, и мгновенно понял, что это был всего лишь сон. Но реальность была ничуть не хуже. Война была здесь, среди них. Он потряс головой, пытаясь избавиться от воспоминаний о ночных кошмарах, где ему снова приходилось сражаться на передовой. Война с Валдорией была ужасной, и они были на грани решающего сражения. Алдерик быстро встал, его тело сразу стало напряженным, а глаза наполнились решимостью. Война не умела ждать. В воздухе уже витала эта жуткая аура, которая всегда сопровождала приближающуюся схватку. Из-за палатки доносились звуки команд, стук оружия, звуки механизмов, которые неуклонно подготавливали к битве. Алдерик едва успел открыть глаза, когда в ткань шатра просунулась широкая тень, и знакомый голос хмыкнул с насмешкой:

— Ты живой вообще? Сержант, а спишь почти до обеда… Какой пример ты, по-твоему, подаёшь воинам?

Гальт ввалился внутрь, как всегда, без приглашения, с ухмылкой до ушей. Алдерик приподнялся на локте и устало фыркнул:

— Ты, вроде бы, у меня в подчинении, но умудряешься постоянно меня поправлять. Ты точно рядовой?

— Конечно рядовой, — невозмутимо кивнул Гальт. — А кто же ещё? Король, что ли?

Он плюхнулся на скамью, вытянув ноги, и хлопнул по колену перчаткой.

— Ладно, сержант, хватит валяться. Есть разговор.

— Что у тебя? — зевнул Алдерик.

— Пошли в деревню, — Гальт подался вперёд, заговорщически понижая голос. — Она называется кажется… Лонвель. Наш отряд недавно проходил возле её окрестностей. Тихая, тёплая, с речкой и девками, которые не прочь разделить постель с храбрыми воинами. А то в лагере… — он скривился. — Тело ломит, вонь от костров и немытых вояк, а земля здесь твёрдая, словно совесть жреца. Хочется хоть раз проснуться не с седлом под боком, а подле пышногрудой красавицы.

Алдерик хмыкнул:

— До Лонвеля полдня скакать. Ты серьёзно готов столько трястись в седле ради пяти минут удовольствия?

Гальт возмутился:

— Говори за себя! Я, между прочим, прекрасный любовник. Девки потом сами на шею прыгают и просят ещё.

— Ну да-ну да, — протянул Алдерик с ленивой ухмылкой. — Помню мы были в Рейвхолле, кажется? Там ещё была девушка... как её там звали...

Он не успел договорить — Гальт резко махнул рукой:

— Ладно-ладно! Бывает и неудачный опыт!

На миг повисла тишина, после чего оба расхохотались. Смех вышел усталым, но настоящим — таким, каким смеются те, кто слишком близко ходит со смертью. Гальт потер подбородок и посмотрел на Алдерика серьёзнее.

— Мы снова идём в бой?

Алдерик помедлил, протирая лицо ладонью.