Экскурсия для Золушки

16

На набережной было очень красиво! Уже горели фонари, хотя было еще светло; аккуратно уложенная новенькой плиткой дорожка уводила вдаль, где белела беседка и, как я знала из буклета, открывался отличный вид на стрелку и слияние Волги и Которосли. Да, повезло нам – к Мундиалю всюду велось грандиозное озеленение и улучшение ландшафта, и даже городам, где не проходили матчи, перепало с бюджета на ремонт улиц.

Как часто бывает: стоило о чем-то подумать, и мироздание тут же синхронило: дождавшись, пока последний турист покинет салон, Борис Сергеевич включил радио с трансляцией футбольного матча. Я развернулась на ступеньках:

- Самое интересное из-за нас пропускаете! Может, не надо было ехать?

- Да, ну, Саш, бросьте. Когда еще у вас будет возможность почувствовать себя местными в таком красивом городе? А матчи, все, что пропущу, мне Оля записать обещала, - он улыбнулся с нежностью, отчего морщинки на лице обозначились резче, но выражение лица от этого лишь стало еще более добрым, - я-то, если честно, в интернете не понимаю ничего, а она обещала, что найдет, где рекламы не будет. Она в этом плане продвинутая.

Ну, ничего продвинутого, чтобы найти на спортивном канале нужный матч я не видела, но промолчала. Если уж человек так гордится умной женой (я так поняла, речь шла именно о ней), то зачем портить ему радость. Просто я…завидую немного. Я-то за годы семейной жизни только и слышала от бывшего, какая я никчемная и неуклюжая, причем слышала не только я, но и перед общими друзьями он не стеснялся меня критиковать. И перед соседями. И даже перед случайными прохожими. И делал это столь убедительно, что я сама почти поверила в свою никчемность. А после развода обнаружила, что в состоянии и гвоздь забить, и лампочку заменить, а моими якобы пересоленными и пережаренными блюдами с удовольствием объедаются друзья. Уже не общие, а мои собственные, новые.

Я поспешно отвернулась, чтобы Борис Сергеевич не заметил мое состояние. Угукнула что-то ободряющее и медленно побрела по набережной. К счастью, никто в моих пояснениях и справках не нуждался – всех захватила чарующая атмосфера летнего вечера у воды, когда хочется просто гулять, сидеть на лавочке, смотреть, как дробятся и множатся в воде отражения фонарей.

Я-то была уверена, что давно исцелилась, а тут – одно пустяшное замечание в адрес неведомой мне Оли (я ее толком-то в кухонное окно не рассмотрела), и я опять в раздрае. Уверена, даже если она и пересаливает борщ и не так складывает вещи в шкаф, Борис Сергеевич никогда ее не критикует! Вон, как глаза засияли, когда о ней рассказывал! Неужели еще водятся в этом мире мужья, которые любят и ценят своих жен? Почему ж тогда мне так не повезло!

Я заметила чуть в стороне на аллее Иру с разложенным этюдником. И хотя слышала, что художники терпеть не могут, когда им через плечо заглядывают в процессе работы, все же не утерпела и подошла. И чтобы отвлечься, и чтобы удовлетворить любопытство.

- Можно?

Она улыбнулась приветливо:

- Можно, только еще ничего не готово.

Я осторожно посмотрела на лист, где в нежных акварельных разводах угадывались деревья и купол церкви на другом берегу. Вспомнила, как мы с Мушкой мучаемся, когда надо рисовать красками – вечно размазня какая-то получается.

- Здорово! – восхитилась я, - всегда завидовала людям, которые умеют рисовать! Но вы, наверное, все время это слышите?

- Да, ничего. Я и впрямь люблю писать, особенно, когда вокруг такая невероятная красота. Все жду, когда мы до Суздаля доберемся.

- А что там? – ляпнула я и тут же прикусила язык.

Уж кому, как не опытному гиду, нужно помнить, что в Суздаль из-за его особой атмосферы старинного города (там запрещен новострой и здания выше двух этажей) съезжаются на пленэр художники со всей России. Но Ира моей оплошности не заметила, пояснила просто:

- Хочу в Музее деревянного зодчества поработать. У нас же там будет свободное время?

- Да, немного будет.

- Хочу успеть с обоих берегов и Кремль запечатлеть, и деревянные церкви.

И она задумчиво нанесла еще один мазок. Я спохватилась, что мешаю ей, и пошла дальше. Как и всегда, в этих широтах, темнеть не спешило. Мне, выросшей в краях, где ночи были насыщенно-черными с яркой россыпью крупных звезд над головой, было странно видеть закатное небо бледно-сизого оттенка, чуть отсвеченного фонарями.

Неужели можно расслабиться? Все ушли далеко вперед, и ко мне никто не приставал. Наверное, это и есть счастье, когда можно идти, ни о чем не волнуясь, когда на ногах – удобные любимые балетки, а подол платья мягко обвивает колени. Когда волосы ласково ерошит чуть заметный ветерок, а от реки пахнет свежестью. Когда…

- Ты нарушаешь все законы романтического вечера, - заявил подошедший Алекс, - река, фонари, красивая девушка в летящем платье – и одна! Но я с готовностью помогу исправить эту оплошность, если ты не возражаешь!

Романтики, правда, особой не вышло. Мы и впрямь двинулись дальше вместе и, когда спускались на Стрелку, Алекс поддерживал меня под руку, но как-то незаметно мы переключились на простые и обыденные темы: заговорили про работу, про то, как и почему каждый выбрал свою профессию. У Леши (так называть мне его было приятнее) в дедовой библиотеке была книжка с потрясающими иллюстрациями морских сражений, лихих пиратов и прочих, милых мальчишескому сердцу, радостей. Но – на английском языке. Как и откуда появился этот раритет, Леша не знал, потому что дед к тому времени умер, и его вещи пылились, сваленные в чулане. Библиотеку мать постепенно распродала, ведь в те годы хорошие книги только стали появляться в продаже, а эту Леша успел вытянуть и спрятать у себя. Впрочем, у книги отсутствовала обложка, и был растрепан переплет, и продать бы ее не вышло.