Экскурсия в тайну

11. Светлана. В северном городке

Зима была холодной, унылой и беспросветной, такой же, как и Светкина жизнь. Маленький северный городок, точнее, городишко, серый, скучный, промерзший насквозь – вот и все, что она видела. Ей казалось, что от холода у нее внутри ледяной ком, который не успевал оттаивать за короткое лето. Но даже в этом городишке можно было бы жить и получше, а не так, как она: в бесконечной заботе о тяжело больной матери, годами не встававшей с постели. Уколы несколько раз в день, процедуры, уход, кормление, обязательные готовка, стирка, уборка плюс бессонные ночи – все сливалось в тоскливый круговорот. Мать жила практически на уколах и таблетках, принимаемых строго по расписанию.

Светка вставала в пять, после утренних забот спешила на работу в библиотеку – поближе к дому – чтобы в обед проведать мать, сделать укол, накормить – и снова на работу, хоть ненадолго сбежать от удушливой атмосферы болезни. Она с удовольствием ездила бы на работу хоть несколько часов, чтобы поменьше бывать дома, но не могла позволить себе такую роскошь – мать полностью зависела от нее. Света, как о чем-то несбыточном, мечтала о сиделке, помощнице, но об этом не могло быть и речи. И зарплата крохотная, ни одна сиделка не станет трудиться за такие гроши, да и мать была категорически против: а родная дочь на что? При сиделке ведь особо не покапризничаешь, чужой человек все-таки. Не то, что родной, который выдержит все, деваться-то некуда.

* * *

Света нехотя шла домой после работы, заранее предвидя тоскливый вечер. У нее было только одно небольшое развлечение. Погремев на кухне посудой, взяла солонку, вышла на лестничную площадку и привычно нажала на кнопку звонка у квартиры напротив. Соседка тетя Тася, пожилая, простосердечная, открыла дверь, глянула вопросительно.

– Соль опять забыла купить, – проговорила Света бесцветным от усталости голосом.

Тетя Тася вздохнула, раскрыла дверь пошире:

– Проходи.

Соседка взяла солонку и скрылась в кухне. Света застыла в комнате, не сводя глаз с работающего телевизора. Она зачарованно смотрела на экран, на другую жизнь, совсем не похожую на ее унылое существование. Молодой красавец-аристократ, прогуливаясь на фоне роскошного особняка, с легкой улыбкой смотрел на даму, тоже красивую и аристократичную, которая шла к нему, собираясь сообщить, судя по выражению ее лица, что-то важное.

Соседка вышла из кухни, протянула солонку. Света машинально взяла, не отрывая взгляда от экрана.

– Артур, – сказала дама.

Но что именно она сообщила красавцу Артуру, Света так и не узнала. Слова благородной дамы заглушил громкий резкий голос тети Таси.

– Мать заждалась уже.

– Иду, – устало отозвалась Света. – Хоть по телевизору на красивую жизнь посмотреть.

– Я пирогов напекла. Возьми, мать угости.

– Да какие пироги. Она кроме кефира и бульона ничего есть не может.

Соседка вздохнула.

– Молодец Поля, что тебя родила. «Рожу, говорит, для себя, хоть будет кому стакан воды поднести».

Света молча пошла к двери, на ходу оглядываясь на экран телевизора. Там начинался великолепный бал.

Не успела войти в прихожую, как услышала раздраженный голос матери, доносящийся из комнаты:

– Света! Ты где ходишь? Укол делать пора.

– Да иду уже, – громко отозвалась она. – Сейчас хоть руки помою.

Прошла через гостиную, которая показалась невыносимо убогой после роскоши, увиденной в фильме. Мебели почти не было – все, что могли, продали, чтобы оплатить лекарства. На кухне, такой же убогой, поставила солонку рядом с большой банкой, доверху наполненной солью.

Света прошла в комнату к матери, движениями, доведенными до автоматизма, достала шприц, ампулы.

Мать, худая, бледно-желтая, лежала на кровати, привычно упрекала:

– Охота тебе торчать в своей библиотеке. Выучилась бы на медсестру. Уколы делать умеешь.

Света набрала лекарство в шприц, ответила в сердцах:

– Да меня уже тошнит от этих уколов. От меня и так лекарствами на километр несет. Люди шарахаются.

– Да это ты от людей шарахаешься. Ну, чем тебе Толик не нравится? Руки золотые, тебя любит. Чего тебе еще надо?

– Толик весь насквозь пропах автомобильным маслом, – сказала Света, подходя к матери с набранным шприцем.

– Не угодишь тебе, – проворчала мать.

– Нет, мне очень легко угодить. Я хочу жить нормально. Я хочу, чтобы меня окружали приятные запахи дорогих духов, люди в красивой одежде. Зачем ты меня родила, если не смогла замуж выйти? Для себя? Чтобы было кому о тебе заботиться? А меня ты спросила? Я ведь только и живу для тебя, все для тебя: лекарства эти дорогущие, уколы бесконечные. У нас даже телевизора нет!

– Хватит выступать. Я не для того на двух работах гробилась, чтобы всякие бредни выслушивать. Делай укол.

Света наклонилась над матерью, уколола. Куда деваться-то.

* * *

Занимаясь бесконечными домашними делами, Света фантазировала, с какой вестью спешила дама к красивому Артуру. И кто она ему? Возлюбленная, сестра, жена друга, просто знакомая?