Экспедиция

Экспедиция

Разгрузка уже не помещалась в шкаф, Виктор Андреевич держал её на специальном крючке в прихожей, как другие вешают парадный пиджак. Сейчас он методично проверял карманы: фонарь, запасные батарейки, перчатки, компас. Рядом, у двери, он прислонил к стене металлоискатель — старенький, но надёжный Garrett, с которым они не расставались уже лет пять.

«Хорошо, что я его всё-таки не продал», — подумал Соколов, добавляя в рюкзак бутылку воды и пару бутербродов. На форуме предлагали хорошие деньги, но он так и не решился. Все его главные находки были сделаны именно с этим прибором. Да и кто знает, может сегодня повезёт — деревня, куда он собирался, была не из туристических мест, там ещё оставались необследованные дома.

Старый Сузуки Джимни ждал его у подъезда, поблёскивая на утреннем солнце хорошо сохранившейся краской. Хорошая машинка, особенно Виктору импонировали её армейские корни. Он забросил рюкзак в багажник, который благодаря давным-давно сложенным задним сиденьям был довольно вместительным. Всё равно Виктор как правило ездил один. Там уже лежала сложенная штыковая лопата и моток верёвки. Передние сиденья давно пропахли бензином и машинным маслом — запах, который он теперь неизменно ассоциировал с предвкушением поиска.

Он привычно похлопал автомобиль по капоту, прежде чем сесть за руль. Этот жест давно стал ритуалом — как и проверка уровня масла перед каждой поездкой. Двигатель завёлся с первого раза, ворча, как старый пёс, которого разбудили раньше времени. «Ну что, Сьюзи, прокатимся?» — пробормотал Соколов, выруливая со двора. Он почему-то именно так, ласковым женским именем называл свою рабочую лошадку, хотя на людях старался так не говорить, почему-то смущался. Навигатор он включать не стал — маршрут уже был прописан в голове, как и все запасные пути объезда.

Дорога предсказуемо закончилась метров за триста до деревни, перейдя в заросшую колею. Джимни уверенно переступал через колдобины, пока впереди не показались первые дома — точнее, то, что от них осталось. Виктор Андреевич прикинул, что деревню забросили в конце восьмидесятых не позже: на столбах ещё оставались фарфоровые изоляторы, а в палисадниках угадывались одичавшие яблони.

Он остановил машину у последнего столба — дальше ехать смысла не было. Достал потёртую тетрадь, сверился с записями. По его данным, в этой деревне было два дома, которые стоило проверить. Один — бывшего председателя колхоза, второй — какого-то районного начальника, построенный незадолго до запустения. Но сначала стоило осмотреться. Копатели здесь явно бывали — это было видно по примятой траве у некоторых домов, но, судя по паутине в дверных проёмах, последний раз довольно давно.

Через подгнившую изгородь он разглядел нужный дом — кирпичный, с высоким крыльцом и остатками шифера на крыше. Таких добротных здесь было всего три, остальные — почерневшие от времени избы, большинство уже завалилось. «Ну что ж, — подумал Соколов, закидывая рюкзак на плечо, — посмотрим, что тут забыли мои коллеги».

Дом стоял чуть в стороне от других, будто даже в своём запустении хранил начальственную стать. Двухэтажный, кирпичный — такие строили в семидесятых для партийной верхушки. Виктор Андреевич остановился на краю заросшего палисадника, привычно оценивая обстановку. Крыша просела с одного края, но стены выглядели крепкими. В окнах кое-где уцелели двойные рамы — значит, внутри могло сохраниться что-нибудь интересное.

Крыльцо отозвалось на шаги Виктора натужным скрипом подгнивших досок. Соколов осторожно толкнул дверь — та поддалась на удивление легко. «Это хорошо, значит, коробку не перекосило, крепкий домишко». Нос защекотало от знакомого запаха старого дома: пыль, плесень, мокрое дерево. Луч фонаря выхватил из темноты просторную прихожую с остатками дубовой обшивки на стенах. Справа — лестница на второй этаж, слева — проём, ведущий в гостиную. Массивная люстра под потолком качнулась от сквозняка, зазвенев сохранившимися хрустальными подвесками.

«Неплохо сохранился, — подумал он, поправляя лямку разгрузки. — Может, не зря приехал». Здесь явно было чем поживиться: такие дома обставляли с размахом, а судя по пыльным следам на полу, последние копатели тут были давно. Главное — держаться подальше от просевшей части крыши. Он ещё раз посветил фонарём вверх, оценивая состояние потолочных балок...

В гостиной было светлее — сквозь грязные окна пробивалось достаточно света, чтобы различать предметы. Массивный буфет с остатками посуды, диван с торчащими пружинами, пара кресел. На стене — потемневший ковёр, под ним наверняка есть что проверить. Виктор Андреевич сделал пару шагов к буфету, но вдруг почувствовал необычную тяжесть во всём теле. Странно — он и не устал вроде, только приступил к осмотру...

«Может, давление?» — подумал он, возвращаясь в прихожую. Там в углу стояло старое кресло, обитое когда-то зелёным плюшем. «Присяду на минутку, соберусь с силами». Он опустился в кресло, привычно положив руку на карман разгрузки. Глаза закрывались сами собой. «Двадцать минут, не больше,» — подумал Соколов, проваливаясь в тяжёлую дрёму.

Раздался громкий хруст внизу, в гостиной — этот звук его и разбудил. Он очнулся резко, будто от толчка. Тишина. «Чёрт, похоже, перекрытия просели, — подумал он, утирая холодный пот. — Повезло, что здесь задремал, а не там остался...». В атмосфере дома что-то изменилось, но что? В прихожей было всё так же темно, только свет из гостиной стал каким-то другим — тусклым, будто в сумерках. Сколько же он проспал? Виктор посмотрел на часы, но стрелки массивных командирских хронометров не двигались. Тогда он достал телефон, но погасший экран показывал только его отражение и не реагировал ни на что. Сел что ли? Как не вовремя, хорошо хоть дорогу обратно он и без навигатора найдёт.

В полумраке прихожей проступали очертания старой тумбочки, на которой стоял массивный телефонный аппарат — чёрный, бакелитовый, с оборванным шнуром. «Если что по нему позвоню», — пошутил про себя Виктор и встал с кресла, сладко потягиваясь.