Экспедиция к земле Крокера

Разговор в кабинете

Холодный ветер нес в маленький городок Фанд тяжелые грозовые тучи, закрывая яркие лучи осеннего заката. Желтая листва, сорванная с деревьев, поднимаясь в воздух под натиском непогоды, кружилась в диком танце, словно город сам сбрасывал с себя последние признаки покоя. Пронзительно холодных, дождливых вечеров с каждым днем становилось все больше.

Были в этой части страны, конечно же, и другие города, такие как Фладена, Фарант, Фликертон. Все они находились очень близко к покрытым вечным снегом Алторианским горам. Все, кроме Фанда. Тихий городок расположился в устье одной из многочисленный рек. Добраться до него можно было либо пешком, либо на карете, а с недавнего времени на диамодах, либо переместившись при помощи магии. Именно поэтому обычные почтальоны обычные письма в город доставляли крайне долго.

Почтальоны-маги хоть и могли преодолеть большое расстояние за считанные минуты — должны были изначально знать куда именно им предстоит отправиться. По слухам один такой почтальон мог получить в день месячное жалование сразу трех клерков.

В Фанд письма доставлял всегда один и тот же маг вот уже второе десятилетие — он родился в этом городе и знал каждый его закуток.

Пару минут назад на крыльце дома появилась сначала одна нога, затем вторая, потом тело, руки и наконец голова — это был почтальон и он тут же попросил встретившую его горничную позвать молодую леди Лайонел. Сказал, что письмо очень срочное и что может быть передано только лично в руки адресату.

Теперь Сирша в накинутом в спешке пальто стояла на крыльце в растерянности и с изумлением переводила взгляд то на протянутый конверт с красной пометкой «СРОЧНО», то на худощавого человека с огромной сумкой писем наперевес.

— Вы уверены, что это письмо мне? — Она несмело взяла конверт. Он был совсем легким. — На нем указана только фамилия получателя.

— Ошибки нет! Меня просили передать его лично в руки леди Лайонел!

— Хорошо, — выдохнула она. — Тогда не смею вас задерживать, удачной вам дороги.

— Благодарю! Хорошего вам вечера, леди!

Почтальон отошел на пару метров и словно пыль развеялся в воздухе, оставив после себя легкую серебряную дымку. Сирша еще немного постояла, дожидаясь, когда пыль уляжется и собственная тревога тоже, а затем разломила сургучную печать и трясущимися руками развернула конверт. В нем лежала выбеленная гладкая бумага, а на ней ровным каллиграфическим почерком написано:

«Университет имени Волена Мэстера

Исследовательский филиал №4

Главный фармацевт исследовательской группы Мария Дауэрер

Сирша Лайонел, рады сообщить, что с этого момента Вы приняты в исследовательский филиал №4 при Университете имени Волена Мэстера.

В связи с этим было принято решение о Вашей отправке на землю Крокера.

Цель поездки: развитие колонии на берегах Крокера.

Все документы уже подготовлены. Вам необходимо прибыть в порт сразу после Лунного дня, Вас встретят.

Искренне Ваша, Мария Дауэрер».

С обратной стороны лист был пуст.

Тучи окончательно закрыли солнце. Ветер поднимал все больше листвы, шатал кроны деревьев. Казалось, что он обрел невидимое тело титана и сейчас разрушит все, до чего долетит.

Сирша аккуратно убрала письмо обратно в конверт. На душе у нее стало неспокойно. Раньше она боялась отправки на остров больше тюрьмы, а сейчас была готова отказаться от всего, лишь бы на него попасть. Даже пойти наперекор отцу.

Все поменялось с последними новостями, которые принес один из приближённых к расследованию о пропаже ее брата — Генри мог быть на острове.

Что он там забыл — известно только одной Агростии, но Сирша приняла решение во что бы то ни стало узнать это.

— Что ж, теперь об этом надо сообщить.

Она вернулась в дом.

Великолепием и массивностью он напоминал старинную усадьбу, хоть и был построен чуть больше полувека назад. Дом достался отцу Сирши в наследство от ее деда, любившего тихие уединенные места. Именно в нем они с братом проводили свободные от учебы месяца — славное было время. Жаль, что это самое время порой бывает непредсказуемо и жестоко. Когда-то пестрившие яркими красками узорчатые обои приобрели потухший цвет высушенной розы, ковры запылились, и их цвет теперь скрывался за грязно-пыльной маской, с гобеленами произошло то же самое. Только картины, словно проклятые бессмертием, не старели, не пылились и даже не трескались. Проходя мимо них, Сирша иногда ненароком бросала взгляд на разворачивающиеся на их холстах истории и понуро отводила глаза обратно, вся эта «роскошь» вызывала у нее тоску.

Сейчас она быстро миновала коридор и постучала в темную дверь под цвет паркета, а потом проскользнула внутрь.

В комнате пахло табаком, залежалыми книгами и пылью. В единственное окно, занавешенное шторами, упали первые тяжелые капли дождя, ударяясь в такт биению сердца Сирши. По бокам от окна расположились книжные стеллажи — их мрачный вид так и давил на плечи. Посреди комнаты нашел себе место стол, сделанный из того же дерева, что и шкафы. За ним, нервно перебирая одной рукой бумаги и подписывая другой уже выбранные, — сидел её отец, больше похожий на старика.