Экспедиция к земле Крокера

Прибытие на остров Крокера

К концу второго месяца путешествия начало холодать. Даже магический барьер не защищал пассажиров от непогоды. Ужины на палубе больше не проводили, люди спасались тёплой одеждой. Небо вокруг стало серым, тревожным, а море яростным и словно живой организм противящимся непрошеным гостям. Сирше изо дня в день просыпаться становилось все труднее, а если все же удавалось, то хотелось оставаться под теплым одеялом как можно дольше — ощущать его теплые объятия и притворяться, что этого путешествия, этого холода, этой бесконечной качки не существует. Она лежала, прислушиваясь к скрипу матч и стону волн, и в груди разрасталось тоска — тихая, но неотступная, как серый горизонт.

Но в один из самых холодных дней, когда корабль мотало сильнее обычного из стороны в сторону ветрами и течениями, а на завтрак была подана одна только рисовая каша. Сирша сидела в своей каюте, обхватив чашу ладонями, пытаясь согреть пальцы, как вдруг донесся голос впередсмотрящего — сначала тихий, затем все громче и громче:

— Земля… земля… ЗЕМЛЯ! Я вижу землю!

Сердце Сирши подскочило к горлу.

Это была самая радостная новость, которую она могла представить. В одно мгновение усталость словно смыло водой: кровь застучала в висках, а в груди забилось что-то забытое — надежда. Она вскочила, едва не уронив чашу, и бросилась на палубу.

Несмотря на качку, все, кто не спал, собрались вдоль фальшбортов, чуть ли не переваливаясь за них, чтобы увидеть ту самую землю. Кто-то смеялся, кто-то молился, а кто-то молча смотрел в даль. Даже Марко вышел на капитанский мостик, дабы убедится, что впередсмотрящему не показалось.

Он достал свою подзорную трубу из поясного футляра и, сделав изящное движение рукой в сторону, раскрыл ее, поднес к глазу и посмотрел на остров. Его лицо не выразило в этот момент ни единой эмоции.

Вокруг замерло все. Даже ветер, казалось, приглушил свой свист, а волны перестали биться о борт с прежним ожесточением. Люди застыли в ожидании, сжимая в руках шапки, шарфы, кто-то нервно теребил край пальто. В этом молчании холод пробирал до костей — не столько физический, сколько душевный, от осознания, каждый понимал что еще один месяц в открытом море может сломить даже самых стойких.

— Господа, — грозно начал капитан, складывая подзорную трубу обратно в футляр и ни на кого не глядя, — мне жаль вам это говорить, но… — он поднял взгляд на столпившихся перед ним и успевших изрядно напрячься людей, — но нам пора прощаться! Кок, наливай всем! Мы прибудем на остров через пару часов!

Корабль взорвался.

Радостные возгласы, хохот, аплодисменты — все смешалось единый, оглушительный гул. Кто-то бросился обнимать соседа, кто-то прыгал как ребенок. Воздух наполнился смехом, восклицаниями, торопливыми молитвами благодарности.

Сирша стояла в стороне, наблюдая за этой бурной радостью, которая пару мгновений назад была при ней, а сейчас осталась только непривычная тишина в душе.

— Почему не радуетесь вместе со всеми, мисс? — улыбаясь произнес Найджел, стоявший позади Сирши.

Она медленно повернулась к нему, и в ее глазах отразилась та самая грусть, которую она не могла скрыть.

— Как-то грустно стало. Как только мы ступим на ту землю, наша беззаботная жизнь закончится. Все займутся своими обязанностями, в том числе и я, все прошлые тревоги снова вернуться.

— Мне казалось, что беззаботная жизнь у ученых заканчивается вместе с учебой. — Он вышел из-за спины Сирши и встал рядом.

— Это лишь малая часть. — Она перевела взгляд с капитана на Найджела и отметила, что его волосы успели изрядно отрасти за время плавания. — Вам, Нил, больше идет с отросшими волосами.

— Вы так думаете? — Он аккуратно зачесал волосы рукой назад. — Сочту за комплимент.

— Думаю, стоит собрать вещи, — тихо сказала Сирша, отводя взгляд. — Все же осталось совсем немного времени.

— Не буду вас задерживать.

Сирша легко кивнула и, развернувшись, направилась в свою маленькую каюту, которая послужила ей хорошим «домом», даже несмотря на свои размеры.

Первым делом, оказавшись в комнатке, она сложила все легкие вещи, они ей вряд ли пригодятся в ближайшее время. Теплые вещи уложила сверху, и только потом аккуратно уместила между слоями одежды книгу, подаренную миссис Агной.

На мгновение она замерла, прижав ладони к сумке.

Наверняка Агна сейчас, расположившись в своем кресле, попивала свой излюбленный чай дочитывая очередную книгу. Отец разбирался с очередными документами, а друзья уже успели устроиться на новых местах. На Критосе жизнь шла своим чередом, пока она плыла два месяца до этого острова — все бы ничего, но что будет дальше? Может все это она затеяла зря?

Где-то наверху раздался смех, звон посуды, голоса — пассажиры готовились к высадке. А она стояла в своей каюте, вслушивалась в этот гул и понимала: дороги назад нет.

Пытаясь отогнать тревожные мысли, Сирша удобно расположилась у себя в гамаке, под одеяло. Постепенно проваливаясь в дремоту, она слышала гул разговоров наверху, среди них она уже давно могла спокойно различить голоса: вот голос Марии — он мягкий, ровный, словно течение тихой реки. В нем всегда звучала спокойная уверенность.

Найджел — совсем другой. Его речь лилась энергично, с легкой насмешкой, будто он постоянно играл в какую-то увлекательную игру, правила которой знал только он. Он был для нее человеком загадкой, тайной, которую хотелось разгадать.