Экспедиция к земле Крокера

Новое начало

День начался с боя барабанов, который слышался даже через окно. Помимо них было еще что-то неясное, заставляющее воздух дрожать от напряжения. Предчувствие, что сегодня обязательно что-то произойдет, преследовало Сиршу все время ее сборов, но всякий раз, когда оно усиливалось, она встряхивала головой, прогоняя его.

Бросив взгляд на стол с листом и перьевой ручкой, она вспомнила, что хотела написать на Критос, но времени так и не нашла. Сегодня она обязательно засядет за письма, а сейчас ей следует поспешить. Выйдя из комнаты и спустившись на первый этаж, она подошла к Найджелу, который расположился на диване гостиной. Одетый в повседневную одежду, он казался ей обаятельнее, чем в рабочей. Возможно, дело было в его любви к старым вещам — они ему шли.

— Я готова идти.

Найджел тихо встал, переводя взгляд с пустого стола на Сиршу.

— Что ж, раз вы готовы, пойдемте.

На улице перед ними открылась странная картина. Почти все хары стояли на коленях, подняв головы вверх. Это одновременно пугало и завораживало.

— Что они делают? — тихо спросила Сирша, надеясь, что над ее незнанием не посмеются и дадут ответ.

— Рассказывают о своих грехах небу. Помните, я говорил, что сегодня начинается неделя цветов, грехов и огня?

— Да, помню.

— Сегодня день грехов — нужно рассказать кому-то о самом тяжком своем проступке, тогда ты будешь иметь право пересечь реку мертвых после смерти.

— Небо тоже считается?

— Насколько мне известно — нет, но похоже за полвека все изменилось.

— Полвека?

— Вы все узнаете, потерпите.

Он отправился вдоль улицы, осторожно обходя хар. Сирша последовала за ним, также стремясь никому не помешать.

— Куда мы идем?

— К морю.

— Почему именно туда?

Найджел развернулся, смотря на нее пронзительным взглядом, а затем улыбнулся.

— Вы не находите, что оно великолепно? Спокойно и в то же время несет в себе разрушительную силу.

— Вы, Нил, конечно, правы, но на вопрос не ответили.

— Мне нравится море и мне бы хотелось посмотреть сегодня на него с вами.

Он снова развернулся и продолжил путь, Сирша же лишь пожала плечами и поспешила за ним.

Через каких-то полчаса их ноги утопали в мягком песке, а солоновато-влажный ветер с моря щипал кожу, растрепывал и без того непослушные волосы Сирши. Найджел шел слегка прищуриваясь, глядя куда-то вдаль — туда, где серое небо сливалось с морской гладью. Ветер играл с его темными волосами, время от времени бросая пряди на лицо, Сирша заметила, что он не обращал на это внимания. Подойдя как можно ближе к воде, он остановился в том месте, где волны, набегая, едва касались носов его начищенных кожаных ботинок. Морская пена тут же оставляла ни них кружевные узоры, которые быстро исчезали под новым порывом ветра.

— Сирша, вы уверены, что точно готовы услышать то, что я сейчас вам расскажу? — голос его звучал приглушенно, словно он сам еще колебался, стоит ли открывать тайну.

— Я уже отвечала на этот вопрос.

— Верно, я просто хотел убедиться, что вы не передумали.

— Я бы сказала об этом сразу же.

Он постоял, не произнося ни слова, а затем на выдохе сказал:

— Вы такая же добрая, как и господин Людвиг.

— Простите? — Сирша слегка наклонила голову, не понимая, к чему он ведет.

— О, вы прекрасно знаете о ком я, правда не представляю, отец он вам или дедушка. — Он наклонился вперед, дрожащими пальцами подхватил гладкий камень с песка и, размахнувшись, кинул его как можно дальше в море. — Хотя, если предположить сколько лет прошло, господин Людвиг — ваш дедушка.

Сирша хотела было что-то сказать, но Найджел ее перебил, подняв руку в жесте, требуем молчания.

— О! Можете даже не отрицать, фамилия и кудряшки выдают в вас родство. — Он мягко улыбнулся, словно вспомнив что-то дорогое сердцу. — Скажите, как он?

Сирша сжалась, скрестив руки на груди. По телу пробежали мурашки от его слов. Она никогда не говорила ему о своем дедушке, не упоминала даже имени. Откуда он его знал? Почему говорит так, словно они были знакомы? Пока вопросов становилось больше, чем ответов.

— Он умер в прошлом году. — Ее голос дрогнул.

— Правда? — Найджел опустил взгляд на волны. — Простите, я не знал.

Молчание повисло между ними, наполненное шумом прибоя и отдаленным криком чаек. Сирша смотрела на него, пытаюсь разгадать, что скрывается за этой неожиданной печалью, а Найджел, казалось, боролся с собственными воспоминаниями.

— Как жаль, я надеялся поблагодарить его за доброту.

— Откуда вы знали моего дедушку и что значит ваша фраза про года? — Сирша нахмурилась, чувствуя, как внутри нарастает тревожное предчувствие.

Найджел повернулся к ней, и на его лице отразилась печаль — глубокая, полная сожалений, тоски и какого‑то невиданного, всепоглощающего отчаяния. Он медленно провёл рукой по лицу и грустно улыбнулся.