Экспедиция к земле Крокера

Призрак прошлого

— Ох, сколько же проблем с вами, ты бы знал, — зевая, протянул Генри. — И зачем ты только Сиршу в это втянул. Она ж попрется за тобой, еще и пацана прихватит. Мое тебе почтение, конечно, но ты же сам обеспечил мне путь отступления. Подумай над этим, пока валяешься тут.

Он скинул Найджела у шершавой стены и ушел в темную глубь пространства.

— Кадан, как ты и просил, я привел его. Могу я продолжить опыты?

— Безус’ловно, прис’тупай хот’ сейчас, — с ярким акцентом проговорил Кадан.

— Благодарю.

Хлопнула дверь или что-то более тяжелое. Наступила тишина. Из полупрозрачной тьмы перед Найджелом возникла кошачья морда.

— Дав’но не виделис’, п’риятел’. Ты же не забыл с’вой пер’вый эк’сперимен’т?

Кадан присел напротив мага, вцепился в его волосы и потянул так, чтобы их взгляды пересеклись. На Найджела воззрились глаза, которые он помнил— ярко-голубые, чистые словно небеса. Когда-то их обладатель был добродушным человеком, готовым побороться за свободу, но эта готовность сыграла с ним злую шутку. Он стал тем, кем являлся сейчас: незаконченным творением, изуродованным во время самого первого эксперимента. Из всего того, что пронеслось воспоминаниями, Найджел смог выделить у своего творения необычную походку — он ходил на носочках, но ноги у него были и остались человеческими, и его изуродованное лицо, вероятно, можно было сравнить с лицом человека, пережившего страшный пожар.

— С’кажи м’не чес’но, ле’ко было б’росат’ нас там?

Шок пронзил Найджела до кончиков пальцев. Как он сразу не понял? Даже несмотря на то, сколько прошло времени, в мире наверняка оставались те, кто мог называться его врагами. И один из таких стоял сейчас прямо перед ним.

— Оу, может тебе жал’? З’наеш’, ты мог бы убит’ себя, как тол’ко понял, ч’то к чему, но нет. Ты п’родол’жал работу, пог’рузив’шис’ в раз’работ’ку боле’ рабочего метода. Ты вес’ма жес’токий человек, но думаю даже тебе не чуж’да совест’. Посодейст’вуй нам, ис’купи с’вой г’рех!

Найджел молчал, стараясь даже не дышать.

— Х’ватит мол’чат’! Магия дол’жна была час’тич’но раз’веят’ся еще тог’да, ког’да Ген’ри вышел! Я п’рек’рас’но з’наю о тех, кого ты жаж’деш’ защитит’.

— Хорошо, — сказал маг.

— П’рек’рас’но!

— Только обещай, что никто не пострадает.

— Не переживай, нам мож’но верит’.

— Что мне нужно будет сделать?

— В’сего ничего, рас’шиф’роват’ част’ с’воих записей д’ля нас и одол’жит’ нем’ного с’воей д’рагоцен’ой магии.

— Хорошо.

— Вот. Так бы с’разу!

— Позволь узнать, зачем потребовалась расшифровка?

— Сам как думаеш’?

Было в этом вопросе что-то угрожающее, от чего у мага по спине пробежались холодные мурашки.

— Я думал, что ты погиб, — сказал Найджел, отводя взгляд.

— Ошиб’ка пер’вого э’ксперимен’та возымела вес’ма ин’терес’ный эф’ек’т — убит’ меня сейчас нес’кол’ко с’лож’но.

— Сложно, не значит невозможно.

— Ага, но как видиш’ я в’се еще жив.

— И правда. Мне жаль, что так вышло.

— Поз’дно жалет’. — Он отпустил волосы Найджела и тот обессиленно упал на каменный пол. — П’риходи в себя.

Хар напевая направился в темноту, но остановился.

— Забав’но получает’ся. Сейчас с тобой п’роис’ходит то же самое, ч’то и м’ного лет назад. Не думаеш’, ч’то это п’рек’рас’но? — Он развернулся и направился обратно. — К’с’тати, о прошлом. Рисун’ки на т’воей коже… Это же они тебе поз’воляют ис’пол’зоват’ алхимию — из’менять’ мир под себя? Розет что-то такое говорила. Ч’то будет, ес’ли я их пов’режу? — Он провел острым когтем по руке мага. — К п’римеру вот так.

Холодная боль пронеслась у Найджела от поверхности кожи в самую глубь, к костям, затем к кончикам пальцев и дошла к ушам. Звон наполнил пространство, так показалось магу. Тело не хотело слушаться, а Кадан продолжал вести коготь выше, к плечу, разрывая ткань рукава.

— Прекрати!

— Тебе бол’но? Не переживай, это лиш’ час’т’ той боли, которую пережил я. Которую пережили все те, кого тепер’ называют харами. — Он продолжил словно лезвием разрезать кожу, вырезать узоры. — Надеюс’ од’ной руки х’ватит, ч’тобы лишит’ тебя возможности сбежать. Не бес’покойся, Ген’ри позаботит’ся о т’воих ранах чут’ поз’же, ес’ли ты, конеч’но, не решиш’мерет’ ран’ше, — сказал Кадан перед тем, как покинуть комнату.

Все воздастся нам по нашим заслугам — всю жизнь ему казалось, что это относится только к перерождению или переходу через реку мертвых, но никак не к нынешней жизни. Все же не все еще прошло, он пока жив, а значит, и искупить грехи так или иначе — возможно. Он постарался пошевелиться. Все тело пронизывала тяжесть, рука болела от ран, и умирать, как назло, совершенно не хотелось. Ему есть кого защищать. Он был полностью уверен, что будь он один, не связывая себя какими-либо узами с людьми – смерть была бы самым верным решением после уничтожения записей, ради которых он и последовал на Крокер.

— Когда все пошло не так?