Экспедиция к земле Крокера

Истина

В темную комнату проник тусклый, теплый свет лампы.

— О, ты еще жив, великолеп’но! — фальшиво порадовался Кадан. — Соч’ту это за сог’ласие в помощи нам.

— Я уже говорил, что умереть сейчас — не могу, — хрипло ответил Найджел.

— Да-да, а я это уже с’лышал. Под’нимайся, нас ж’дут.

Найджел сидел неподвижно в дальнем углу комнаты. Еду, принесенную какое-то время назад Генри, он не тронул, она стояла около кровати.

— Ты и прав’да ни кап’ли не из’менил’ся. — Хар прошелся по комнате и застыл. — В’с’тавай, полудох’лый маг! Ты не зас’луживаеш’ жалос’ти! Ты раз’рушил м’ножес’тво жиз’ней, а тепер’ сидиш’ з’дес’ и жале’ш’ себя, пока мы пытаем’ся разоб’рат’ся в том, ч’то ты нат’ворил!

Ответа не последовало.

— З’наеш’, — тон Кадара изменился, стал более холодным, — я бы тебе хот’ сейчас шею с’вер’нул, хочеш’? — Он резким движением схватил Найджела двумя руками за шею. — Вы, люди, такие х’руп’кие — х’ряс’! — и в’се. С’лабые, бес’полез’ные сущес’тва. Вы так несовер’шен’ы. Ч’то думаеш’? Может, я с’начала с’вер’ну шею тебе, а затем сес’т’рен’ке Ген’ри, а затем тому пацану. И так в’сех по од’ному, по очереди.

Кадан сдавил шею еще сильнее и поднял Найджела над полом.

— Цеп’лят’ся за жиз’н’ тоже в вашей природе? Е’с’ли так, то поз’вол’ об’яс’нит’: поможеш’ нам — и в’се, в том чис’ле и ты, ос’танут’ся целы и нев’редимы. Понимаеш’?

Легкий кивок между попытками вырваться гарантировал освобождение. Огромные мясистые руки освободили шею, Найджел, не ожидавший этого, обессиленно упал на пол, кашляя и судорожно хватая воздух.

— Вот и хорошо, ч’то понимаеш’. Я бы очен’ разочаровал’ся в тебе, е’сли бы ты п’ринял иное решение.

На трясущихся ногах маг поднялся и прошел мимо Кадана, который любезно указывал на выход из темной комнаты — на свет.

— Иди в’перед! — Кадан подтолкнул узника в спину и тоже вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

В коридоре витала тревожная атмосфера. Каменные стены, покрытые толстым слоем потрескавшихся белил, освещались лишь одной тусклой желтоватой лампой и расплывались в полумраке, сливаясь с темнотой. Через покореженные временем двери ничего не было видно, но отчетливо доносился тошнотворно-резкий и отталкивающий запах маслянистых духов. Все в этом месте кричало о жестокости мира, который создал он — Нафар.

Создал и оставил на произвол судьбы, как испуганный щенок, спрятавшись подальше от тягостей совершенного им преступления.

— Нап’раво, — скомандовал Кадан, — и до кон’ца.

Они прошли направо и до самого конца очередного тускло освещенного коридора, до дубовой двери, за которой, как и за всеми остальными, находилась комната, казалось бы, самая обычная, но было в ней что-то тревожное, заставляющее кровь стынуть в жилах. Внутри — большой деревянный стол, неаккуратно выкрашенный в белый; кафельный пол, каждый шаг по которому разносился эхом вдоль обшарпанных стен; Генри копошился около другого стола, заваленного всевозможными склянками и бумагами. Он выглядел непривычно: на нем был белоснежный халат с потрепанной вышивкой на воротнике.

— Кхм! Х’ватит чепухой занимат’ся!

Генри, который до этого их словно бы не замечал, встрепенулся, подскочил и, развернувшись, добродушно проговорил:

— Вот и вы! Я-то думал, что все закончится в конце концов печально, но нет, и я этому очень рад. Проходите! Нам многое предстоит сделать.

Он засуетился еще больше, стараясь выглядеть при этом как можно более доброжелательно. Перекладывая туда-сюда свои склянки, то и дело останавливался, смотрел вдаль, словно бы что-то вспоминая, тряс головой и продолжал возиться с какими-то пробирками и тетрадями. Что-то он складывал на большой белый стол, что-то аккуратно ставил вдоль стены. Среди переложенных им тетрадей была и записная книга мага.

Наблюдая за Генри, Найджелу пришло в голову, что они чем-то похожи. Возможно, этот человек в белом халате был в точно такой же ситуации сейчас, что и он тогда… и сейчас. Он в отчаянии и, не зная, как поступить правильно, действует наугад, либо так, как прикажут.

— Нам надо, ч’тобы ты рас’шиф’ровал с’вои записи.

— Это мне уже известно.

— Да-да.

— И зачем они вам, я тоже знаю, но не проще ли будет заставить меня все сделать?

Кадан прищурил голубые глаза и хитро улыбнулся.

— Я, конеч’но, верю, что ты все пом’ниш’ наизус’т’, но сам понимаеш’… луч’ше имет’ материал’ный вариан’т з’наний.

— Жить мне осталось недолго, да?

— Ч’то ты такое говориш’?

— Намек вполне очевиден.

Кадан молчал, на его уродливом лице не было и грамма эмоций.

— Я не буду переводить записи, и пускай мне это обойдется вековыми страданиями.

— Века ты то уж точ’но не п’ротянеш’, а мы к тому в’ремени найдем к’люч к т’воим записям.

— Это лишь значит, что мир проживет спокойно еще хотя бы век.

— Мир никог’да не будет так дол’го с’покоен. — Кадан потер переносицу. — Пора бы от’к’рыт’ г’лаза, мир не с’тоял на мес’те, пока ты с’пал. Тепер’ обыч’ные люди с’пособ’ны бит’ся на рав’ных с магами, а в’се б’лагодаря оружию.