Эксперимент. Реальность или Отражение

@22@

Удивительно. Но я впервые собираюсь так быстро. Хотя сборами назвать то, как я просто пошвыряла в сумку необходимые тетради и учебники, назвать трудно.

Я подхватываю парик, который положила в шкаф, и кидаю туда же – в сумку. Теперь эта вещица неотъемлемая часть моей жизни. По крайне мере до тех пор, пока продолжается наш эксперимент.

Убедившись же в том, что все необходимое собрано, я покидаю комнату. И, честно говоря, в мыслях то и дело крутится лишь один вопрос: «Он ушёл? Или до сих пор ошивается здесь?»

Кстати удивительно, что мама до этого момента так и не прибежала в мою комнату, в попытках выяснить, что происходит. И это означает только одно – этот недоумок по-прежнему в моем доме! Правда не успеваю я толком придумать расправу куда изощреннее торта, брошенного в лицо, стоит мне лишь пройти мимо гостиной, и я понимаю, что ошибалась.

Вольского нет.

— О, Алиса... — Мама появляется из-за угла, заставив меня дернуться от испуга, непроизвольно коснувшись сердца.

— Зачем так пугать?

— Хотела спросить как ты себя чувствуешь, но кажется уже лучше?

— Что? — непонимающе хлопаю глазами, пытаясь сообразить о чем она.

— Матвей мне сказал, что тебе стало нехорошо и ты отправилась к себе. Он потом сразу ушёл домой. Сказал, что у него тоже есть ещё какие-то дела...

«Ага, мучить людей вокруг себя!» — не может не съязвить мой внутренний голос, на что я мысленно поддакиваю. 

Однако надо признать – он впервые удивил меня. Если, конечно, не считать поцелуя. Хотя даже не столько поцелуя, сколько напора, заставившего меня на мгновении почувствовать себя загнанной добычей, у которой больше нет путей для отступления.

Брр-р-р...

Передернув плечами, я прихожу в себя и перевожу взгляд на маму.

— Ты точно в порядке? — Она касается своей мягкой ладонью моего лба, проверяя температуру. Но я дёргаюсь, отстраняясь.

— Мне...уже лучше. — Если не считать того, что я до сих пор в ужасе от случившегося. Ещё ни один парень не вёл себя со мной подобным образом. — Я поехала к Лике.

— Не понимаю – чего тебе дома не живётся?..

Хоть я и рассказала маме о том, что какое-то время поживу у Акимовой, попутно солгав о том, что подруге нужна моя поддержка, потому что ее бросил парень (и плевать, что это она их бросает, а не наоборот), мама не одобряет подобные вылазки.

Она всегда говорила и будет говорить: «У тебя есть свой дом». Однако и против идти не будет. Хотя бы в подобных вещах мне не приходилось идти наперекосяк и сбегать из дома. Что значительно облегчает жизнь.

— Ты же знаешь – я ей нужна.

— Ладно-ладно. Молодость. Все дела. Я все прекрасно понимаю. Иди уж. Только, Алиса! — Тут же окликает, не успеваю я толком сделать и пару шагов.

Снова оборачиваюсь, посмотрев на неё.

— Не забывай наведываться домой.

— Хорошо, мам.

Она улыбается.

— Люблю тебя.

— И я.

Мы обмениваемся тёплыми взглядами, а затем я ухожу, пока она не вспомнила о Вольском и не устроила мне допрос. Хотя, честно говоря, что-то мне подсказывает, что это лишь затишье перед возможной бурей.

Но...кто знает? Может быть это всего лишь беспочвенные доводы?..

С такими мыслями я покидаю наш дом и следую в сторону остановки.

Дорога до Акимовой занимает около часа. Но я выхожу раньше, решив прогуляться по бульвару.

Мне просто необходимо проветрить мысли. Жаль только, что лёгкий ветерок, идущий со стороны набережной, не может их сдуть раз и навсегда. Куда-нибудь в сторону Северного полюса – подальше от меня!

Тяжело вздохнув, я пинаю носком ботинка камешек, валяющийся на дороге.

На улице начинает темнеть. Солнце все больше садится за горизонт. Людей становится меньше. И в какой-то момент бездумных размышлений я практически блуждаю одна среди разноцветных деревьев, с которых изредка начинают опадать листья.

В какой-то момент у меня звонит телефон. На дисплее высвечиваемся: «Стерва». Да-да. Так у меня записана Акимова. Я же у неё и вовсе переименована на «Крейзи». Уж больно по вкусу ей пришлось прозвище Ковалевского. На что я, конечно, ещё долго распылялась, говоря о том, что она предательница. Но, как всегда, все закончилась безумным боем подушками.

— Алло.

— Алло? Ты где ходишь, Лисцова?!

— А ты, что заделалась в мамочки? — усмехаюсь в трубку, глядя на последние солнечные лучи, и появляющийся сумрак.

— Очень смешно. Но после твоей гневной тирады, посвящённой Вольскому, я все же переживаю. Причём не за тебя, а за парня. Вдруг ты там уже его труп закапываешь? И без меня!

А ведь это она ещё не знает о главном! Ведь этот монолог она слушала в перерывах между семейными карточными играми, где все опять нахваливали Вольского. И только Миша оставался непоколебим, чем в который раз заслужил от меня плюсик!

— Что? — Я смеюсь в голос. — Тебя волнует не тот факт, что я предположительно могу закапывать труп этого недоумка, а тот, что я делаю это без тебя?

На том конце слышится довольно звучное «хм», а затем:

— В принципе – да.

— В который раз убеждаюсь, что подружилась с дьявольским созданием, — продолжаю веселиться, но тут же запинаюсь, едва не клюнув носом и ругаюсь вслух.

— Ты чего? Лопату что ли сломала? Или сама провалилась в яму? — Теперь она, не сдерживаясь, хохочет над собственными остротами, на что я закатываю глаза. При этом понимаю, что совершенно не замечаю, как практически доходу до проспекта, где находится дом Акимовой.

Вот те на!

— В общем, скоро буду! — спешно произношу я и отключаюсь, перестав слушать её дальнейшие издевательства.

Приседаю на корточки и завязываю развязавшийся шнурок на ботике. Но в какой-то момент мне кажется, что я чувствую чьё-то присутствие позади себя. Не успеваю толком обернуться и проверить – у меня резко выхватывают сумку.

— Эй!?

На долю секунды я растеряно смотрю в спину своего вора. А затем срываюсь на бег.

— Эй, ты! Верни мою сумку!

И пускай парик был уже на мне, ведь я надела его, как только свернула за угол дома, подправив макияж. В сумке лежали лекции, которые добыть будет куда сложнее! Да Егорыч меня убьёт, если я потеряю материал, который он дал мне на прошлой недели!