Эксперимент. Реальность или Отражение

@26@

Мы стоим за билетами в кассу уже около сорока минут.

Кто ж знал, что будет столько народа!

Визг детей, перешёптывание подростков, смешки и гул взрослых голосов – то и дело разносятся со всех сторон.

Переминаюсь с ноги на ногу и выдыхаю, когда понимаю, что вот-вот подойдёт наша очередь.

— И приспичило же тебе идти в кино именно сегодня. — Ковалевский складывает руки на груди, сердито сдув упавшую на лоб прядь волос.

Я закатываю глаза. Ведь за последние пол часа он изрядно утомил меня своим недовольным бормотанием. Не говоря уже о том, как он периодически подмигивает мимо проходящим дамочкам. Тем, у которых, как говорят – ноги от ушей и милая, ангельская мордашка.

В какой-то момент я даже начинаю жалеть, что вообще позвала его с собой. Иной раз и вовсе хочется стукнуть, чтобы неповадно было. Но затем мозг начинает выдавать вполне логичные мысли, и я устало потираю переносицу. Именно в этот момент, когда я снова об этом думаю – меня дергают за рукав.

Я действую раньше, чем мой мозг. Поэтому размахиваюсь и бью прямо в солнечное сплетение того, кто меня схватил. Однако, когда слышу знакомый голос, ругающийся на английском, резко отступаю назад, трусливо вжимая голову в плечи.

— Твою...твою...Какого черта, крейзи? — шипит он не хуже ужика, подняв взгляд на меня. И пускай он по-прежнему стоит в полусогнутом положение – хмурые складки на лбу постепенно разглаживаются.

— Ай, прости, прости. — Снова подхожу ближе, чувствуя себя паршиво. В этот момент кто-то кричит нам: «Ваша очередь!»

Мы переглядываемся.

Ковалевский поджимает губы, но молча пропускает меня вперёд, перестав кривиться. Поэтому, не теряя возможности, я спешно оббегаю его и подхожу к прозрачному окошку, за которым сидит женщина.

Пара минут и желанные билеты у нас в кармане, несмотря на потрёпанные нервишки, подпорченное настроение и потерянное время.

— До начала сеанса у нас ещё есть десять минут.

— Если учесть рекламу – и того больше, — хмыкнув, произносит парень, разглядывая плакаты нынешних и будущих фильмов.

— Идём. Я хочу попкорн.

Не особо задумываясь о своих действиях, я хватаю его за рукав кожаной куртки и тяну за собой, живо представляя запах сладкой кукурузы, залитой в карамели, которая хрустит во рту.

М-м-м, прекрасно.

— Эй, крейзи, у тебя такое лицо, словно ты прикончила парочку врагов.

В недоумении открываю глаза, на мгновение погрузившись в сладкий мир грёз, и тут же отпускаю его руку. Мы как раз останавливаемся возле прилавка с различными вкусностями.

— Почему у тебя вечно такие мрачные мыслишки?

— А почему ты все время такая...такая... — Он странным образом хмурится, оглядывая меня с головы до ног.

— Какая? — уперев руки в бока, в ожидании ответа, едва повысив голос, произношу я.

— Такая...не такая. Чудачка, короче говоря.

Я усмехаюсь.

— А, что плохого в том, чтобы быть не таким, как все?

Он задумчиво склоняет голову набок.

— Может то, что в конце концов тебя никто не примет и ты останешься совершенно один?

— Или у меня получится создать новое, более гуманное и душевное общество, — хмыкнув, колко парирую я в ответ и разворачиваюсь к продавцу.

Через несколько минут мы уже сидим в зале. Я довольно вдыхаю аромат, исходящий от попкорна. При этом совершенно не замечаю недоуменного выражения лица.

— Ты выбрала «Салемские ведьмы» вместо сопливой мелодрамы?

— А, что? Боишься смотреть ужасы?..

Он едва заметно щурится.

В этот момент в зале гаснет свет. Экран зажигается, и появляются первые картинки.

— Боюсь, что ты начнёшь ко мне приставать.

Я удивленно округляю глаза, в который раз поражаясь его самовлюбленности и самоуверенности. Ведь я совершенно не планировала подобные действия. Совсем!

— К твоему сведению – ужасы мой любимый жанр. Люблю пощекотать нервы и почувствовать адреналин. А вот, если тебе станет страшно, так и быть...можешь подержаться за ручку кресла, — с растянувшейся, саркастичной улыбкой на губах, произношу я и отворачиваюсь, переключаясь на трейлер к будущей новинке.

Ковалевский фыркает. Что-то произносит себе под нос. Но я совсем не разбираю слов. Тем временем на экране появляется название нашего фильма. И я полностью погружаюсь в его сюжет...

***

Первые пол часа проходят более-менее нормально. Мы вполне мирно существуем рядом друг с другом. Вторая половина фильма длится более напряжённо. Мы то и дело сталкиваемся локтями, когда пытаемся занять один подлокотник. При этом Ковалевский упрямо не желает мне уступать, все больше отпихивая меня в сторону, от чего я заваливаюсь на рядом сидящего парня. Из-за чего получаю презрительный, уничтожающий взгляд и недовольное цоканье. Однако последние пол часа до окончания фильма, когда герои вот-вот поймут свою оплошность и захотят все вернуть обратно – мы начинаем драться за попкорн.

— А ну-ка брось! — сердито шикаю я и тут же хлопаю его по руке, осмелившейся покуситься на мою сладость.

— Не будь жадиной, — с ухмылкой на губах произносит эта нечисть, а затем наглым образом хватает пару штучек и закидывает себе в рот.

Мои глаза тут же округляются. А затем сужаются в маленькие щелки, готовые метать молниями.

— Помнится ты его не хотел!

— А сейчас захотел, — коротко пожимая плечами, упрямо парирует он. При этом церемониально смотрит исключительно на экран.

Вот ведь!

Зараза.

— Как малый ребёнок, — фыркаю я, а затем тянусь в сторону ведерка, чтобы забрать его и наконец прекратить этот цирк.

В конце то концов – этот попкорн МОЙ! Но видимо у Ковалевского иное мнение. Потому что он бьет меня по рукам.

— Ты офигел?! — теряя остатки терпения, восклицаю я.

На нас тут же шикают, и на доли секунд мы умолкаем. Но затем Ковалевский едва склоняется вперёд и произносит:

— Успокойся, сверчок.

Этот нахал подмигивает и довольно ухмыляется, когда ещё пару штучек попкорна оказывается у него во рту.