Эксперименты: путь крови

Пролог

Фургон, в котором я еду, качаясь по ухабам из стороны в сторону, останавливается. Шерсть на моем загривке встает дыбом, пасть открывается, а утробный предупреждающий рык оглушительно раздается по округе. Охранники, которые везут меня к Гарри О, спрыгивают вниз из кабины и направляются ко мне. Я поворачиваюсь к выходу и упираюсь передними лапами в пол, готовясь к атаке.

- Сколько будет действовать транквилизатор? – спрашивает один из них, проворачивая ручку двери и собираясь открыть ее.

- Восемь часов, - тишина, - прошло только три. Мы спокойно можем открывать дверь и посмотреть, не откинула ли она лапы.

- Гарри О предупреждал, чтобы мы аккуратно себя с ней вели. В ней много агрессии, - приглушенно отвечает первый.

- Да ты ее видел, Мэйсон? Тринадцать килограмм? Серьезно? Обычная шавка, - презрительно прыскает в воздух охранник.

- Она оборотень, Такер, даже такой вес может разорвать нам горло в считанные минуты, - с опаской предполагает первый, более разумный человек прямоходящий.

- Да брось, мы просто посмотрим. Ты же видел, как того золотоволосого раскидало от заряда, - с восторгом рассказывает Тупой, будем называть его так. – Такие шикарные данные – и так шустро расчетвертовался. Голова в одной части, конечности в другой. А ты говоришь какая-то мелкая сука. Да она не более жука по силе.

Мои глаза наливаются кровью, зубы начинают скрипеть в пасти, когда до меня начинают доходить его слова, как яд проникая в голову. Это они о Честере. О моем льве. Он мертв. Самой поганой смертью. Я прижимаюсь животом к полу и готовлюсь к прыжку. Как только открывается дверь, я отталкиваюсь задними лапами и стремительно лечу вперед как смертоносный кинжал точно в цель. Как только мои зубы смыкаются на мягкой шее – я без раздумий сжимаю челюсти и прокусываю сначала трахею, а потом и позвонки до хруста. Дергаюсь назад, вырывая плоть под истошные вопли второго охранника. Тупой начинает хрипеть, его глаза закатываются, и он падает назад, хватаясь руками за то место, где когда-то была целая плоть. Он стремительно истекает кровью.

Бам. Звук выстрела. Мой бок горит адским пламенем. Но мне плевать. Я спрыгиваю с фургона и начинаю кружить вокруг дрожащего второго парня, более разумного, но мне плевать, собственно. Если вы работаете на Гарри О, то вы у меня на прицеле.

- Уйди от меня, сука, я тебя застрелю нахрен, - продолжает кричать он и делает пару выстрелов мимо, так как я с легкостью предвосхищаю их. Ускоряюсь и делаю выпад вперед, прокусывая сухожилия второму охраннику, пока тот не успел еще ко мне повернуться лицом. Тот с криком боли падает на одну ногу, а другую сгибает в колене, исподлобья разглядывая меня, движущуюся слишком быстро для него.

- Остановись, Марта, его смерть ничего не решит в системе компании. Они ничего не делали – только схватили тебя, чтобы отвезти в фургоне к месту назначения, - раздается сзади спокойный низкий голос. Я поворачиваюсь с утробным рычанием и осматриваю высокого рыжего мужчину: лицо классическое красивое с огромным глубоким шрамом, пересекающим правую сторону лица от линии волос и до подбородка, волосы густые уложенные в классическую прическу на две стороны с выбившейся прядью, которая висит над бровью. Не хватает только черного костюма и белой рубашки – настолько приторно всё выглядит. Вдыхаю носом запах и чувствую оборотня, волка. Не понимаю, откуда во мне такая уверенность, но спишем это на волчицу, которая понимает в этом поболее моего.

- Залезай в фургон, волчица, давай не будем проверять устройство в твоей шее и его молниеносное действие, - раздается его голос снова.

Я поворачиваю голову и трусь шеей о корпус тела, ощущая под кожей небольшой бугорок. Издаю рык и крадусь в сторону мужчины.

- Не стоит, правда, ты же не хочешь, чтобы твои родные пострадали, - с убийственным спокойствием продолжает он. – Тем более в твоей семье есть те, кто не могут за себя пока постоять.

Останавливаюсь как вкопанная и смотрю прямо в карие глаза рыжего. Эти слова вводят меня в ступор. Я вздрагиваю и не могу остановиться свой страх, пронизывающий каждую частичку моего тела. Я могу драться до смерти, потому что на себя мне уже плевать, но вот сыновья не должны страдать из-за поступков матери. Теперь мне предстоит всё хорошенько обдумать, прежде чем действовать. Моё поведение может отразиться на них. Нет.

Встряхиваю головой и наблюдаю за рыжим, который подходит к фургону и, переступая через труп охранника, показывает мне рукой на открытые двери.

- Прошу, нам еще долго ехать, - говорит он и без тени улыбки и издевки ждет, пока я вернусь в железную коробку.

Я издаю одиночный недовольный рык и плетусь к фургону, недоверчиво поглядывая на карие глаза, неотрывно следящие за мной. Запрыгиваю обратно и сажусь на какую-то тряпку, имитирующую лежанку.

- Мы с тобой сработаемся, Марта, - говорит рыжий, одобрительно кивнув мне и захлопнув железные двери.

Я кладу голову на лапы и слушаю следующие часы остановки, топот сапог, приглушенные разговоры, хлопки дверей – и так много часов по кругу. Никто меня всё это время не трогает. Рыжий тоже не заходит. Есть хочется, но не сильно, потому что стресс подавляет голод. Я позволяю себе закрыть глаза, когда усталость совсем накрывает меня с головой. Мне снятся дети, они сидят в залитой солнцем светлой комнате на ковре и играют друг с другом. Это так близко и так далеко одновременно. Тяжело выдыхаю и резко просыпаюсь, когда задние двери фургона распахиваются – и я щурюсь от света, пятясь в дальний угол.