Эксперименты с Порохом

Глава 1

В кабинете у подполковника Солдатова было накурено и душно, плотно закрытые окна не пропускали свежий морозный воздух с улицы. Сам хозяин кабинета сидел за столом, заваленном бумагами, на котором памятником никотину застыла полная окурков хрустальная пепельница размером с праздничную салатницу. Солдатов внимательно вчитывался в рапорт стоящего перед ним лейтенанта Гущина.

— В отпуск, значит, собрался? — подполковник поднял глаза на военнослужащего. — А с какого?

— Так точно, товарищ подполковник, — бодро ответил Гущин. — С пятнадцатого февраля.

— Я спрашиваю: с какого хуя? А не с какого числа, — рявкнул Солдатов.

— Так это, — заробел лейтенант. — У меня жена беременная, скоро рожать, — он растерянно пожал плечами.

— Она ж у тебя в прошлом году беременная была? — изумился подполковник.

— А сейчас третьего ждем, — кивнул молодой военный.

— Третьего? А тебе сколько лет, Гущин? — присмотрелся к нему Солдатов.

— Двадцать четыре, товарищ подполковник, — ответил симпатичный высокий лейтенант.

— Двадцать четыре? И третий ребенок? — цокнул языком командир. — Слушай, Гущин, я вот курить люблю, но сигарету-то изо рта иногда вынимаю, — нахмурившись, посмотрел на него Солдатов.

Старший лейтенант Порохов, стоящий возле дверей, заржал, но, перехватив тяжелый, как наковальня, взгляд подполковника, тактично кашлянул в кулак.

- Чего? – не понял командира молодой подчинённый.

- Иди в отпуск, - расстроено выдохнул Солдатов и подписал рапорт.

- Так точно, - обрадовался Гущин, забрал документ и счастливый скрылся за дверью.

- Тебе чего, Порохов? – спросил у оставшегося в кабинете старлея командир, прикуривая очередную сигарету.

- Рапорт на предоставление служебной жилплощади, - протянул бумагу Саша.

Подполковник матюгнулся, покачал головой.

- Нет жилья, Порохов. Нет, - развел он руками. - Только семейным. Вот женишься, слово даю, сразу двушку получишь, - пообещал командир.

- Да как я женюсь, если своего угла нет? - начал искрить Порохов. - Третий год уже как в казарме живу. Даже бабу привести некуда, чтобы «накуриться» всласть, - голос звучал с обидой и злостью.

- Надо было курсантом начинать курить, как Гущин, — фыркнул на его недовольство Солдатов. — К этому времени уже «накурил» бы хоть одного.

— Ну да, — раздраженно дернул плечом старлей. — Не подумал, — проворчал он.

— Всё, — махнул рукой подполковник. — Нет жилья. Иди, Порохов, иди, — пытался отделаться от подчиненного.

Сашка злобно засопел через нос, зыркнул коршуном и скрылся за дверью. Подошел к коридорному окну, комкая в кулаке рапорт. Уставился на свое отражение в стекле.

- Женишься тут, - печально вздохнул, - если ты урод лопоухий.

Казалось, через стекло на него смотрел высокий худощавый парень в военной форме. Короткостриженый, в черном берете морской пехоты, с зеленоватыми глазами, лопоухий, со сломанным носом и тонкой белой полоской шрама на верхней губе.

- Ы-ы-ы, - оскалился своему отражению Порохов, показывая нехватку верхнего зуба с правой стороны, как раз под шрамом на губе.

Мужчина отвернулся от окна и сел на подоконник, с силой провел ладонью по своему лицу, словно старался его стереть. Задумавшись, уставился на пустой коридор, продолжая мять в руке лист бумаги. Дверь в кабинет Солдатова открылась, подполковник вышел в коридор. Заметив Порохова, почесал бровь пальцем, затем махнул рукой, подзывая к себе старлея:

- Слушай, Александр, - начал командир, - Батурины съехали, и в коммуналке для гражданского персонала воинской части освободилось две комнаты, - продолжил он. - Пойдешь в коммуналку? – спросил у старлея. - А там и «курить» начнешь с бабами, - хохотнул Солдатов.

- Так точно, товарищ подполковник, — радостно согласился Порохов, улыбаясь во весь рот.

— Рапорт давай, — протянул руку Солдатов.

— Я вот… это, — Сашка начал расправлять скомканный лист.

— Как из жопы, блядь, — ругнулся командир. — Перепиши, после обеда принесешь, — приказал он.

— Есть, после обеда, — снова улыбнулся старлей.

- Ну давай, - подполковник пожал ему руку, торопясь домой к обеду, и направился к лестнице, ведущей на первый этаж.

Сашка остался стоять в коридоре, довольный своей маленькой победой, торопиться на обед ему еще пока было некуда.

***

Вера смотрела на свою маленькую эмалированную кастрюльку с нарисованными грибочками. Та стояла в раковине на кухне абсолютно пустая.

— Я вчера в ней варила суп. Куда он исчез из этой кастрюли? – обратилась с этим вопросом девушка к соседке по коммунальной квартире.

- Я его вылила, — спокойно ответила та. — Мне надо было детям в чем-то завтрак сварить, — подбоченилась женщина с ярким макияжем. — Твоя кастрюля подвернулась. Ты сама виновата, на плите ее оставила, — выплюнула яд она.

- Ты что ж это творишь, Лика?! – вскричала пожилая женщина, вставая из-за стола. – Совсем стыд потеряла? Что делаешь, бессовестная? – накинулась она на нахалку.

- Да заткнись ты, старая, - огрызнулась женщина. - Куда суёшься? Уже на кладбище прогулы ставят, а всё лезет в бутылку, - недовольно скривила яркие губы Лика.

- Не смейте оскорблять Зинаиду Ивановну, - вступилась за бабульку Вера.

- Как вы мне надоели уже, две дуры! – вскричала Лика. - Старая вечно ворчит, тапками шаркает, - злобно посмотрела она на пенсионерку. - А эта целка библиотечная, - теперь женщина переключилась на Веру. - Строит из себя дворянку. Жизни меня учить вздумала, соплячка? Муж придет сегодня с работы, я ему расскажу, что вы тут устроили, курвы, - продолжала ругаться Лика. - Когда ж ты уже сдохнешь? – рявкнула она на старушку.

— Чтоб у тебя язык отсох, стерва, — пожелала ей Зинаида.

— Найди себе уже трахаля, дворянка сраная, — с искаженным от гнева лицом пожелала Лика девушке и вышла из кухни.

— Чтоб ее разорвала, — проворчала Лике в спину Зинаида. — Совсем уже обнаглела. Что удумала? Продукты твои изводить, — посмотрела она на Веру, которая спокойно мыла кастрюлю.