Экспресс-доставка господина Сорена

2 Глава

Пытаясь остудить разгоревшийся внутри жар волнения, она сделала большой глоток ледяного вишневого сока. Но, сделав только хуже, сок застрял в горле приторно-сладким комом. Сдержав себя, чтобы ненароком не поморщиться, она осторожно вернула наполовину опустошенный бокал на стол. Сердце билось так быстро, что у Мириам начала кружиться голова. Медленно и глубоко вдохнув, тщетно успокаивая себя, она собрала в кулак всю волю, что у нее была, и осторожно начала разговор издалека:

— Господин Кроул, я хотела бы обсудить с вами нечто важное… касающееся нас с вами.

Эдвин, рассматривавший окружающих их гостей, перевел на нее взгляд, слегка приподняв бровь. К облегчению Мириам, в нем не было настороженности — лишь вежливое внимание.

Она сжала пальцами ткань платья, стараясь унять дрожь в руках.

— Конечно, Мириам. Я весь внимание, — заметив нервозность собеседницы, он одарил ее подбадривающей улыбкой.

— Наверняка сегодня наши отцы назначат дату нашей с вами свадьбы, господин. Вы не волнуетесь по этому поводу?

— Дорогая Мириам, — молодой князь снисходительно усмехнулся, — я стою сейчас здесь, рядом с прекрасной и образованной леди, превзошедшей мои ожидания. — Сказав это, он прошелся по ней восторженным взглядом. — Разве у меня есть повод волноваться?

— Но… Вы ведь понимаете, что брак — это не просто союз двух семей, не просто договор? — продолжала Мириам. — Это долгие годы вместе. Жизнь рука об руку до самого последнего дня. И мне кажется, что для такого важного решения… — она запнулась, — одного из самых важных решений в жизни, необходимо нечто большее, чем выгода или положение.

— О чем вы, Мириам? — Улыбка, все так же озарявшая его лицо, больше не затрагивала внимательные серые глаза. — Разумеется, брак — это серьезный шаг. Но разве не в этом и заключается мудрость наших семей? Они выбирают для нас лучшее, опираясь на опыт и знание жизни. Именно правильно выбранная партия и есть то самое важное в дальнейшей супружеской жизни.

Мириам сделала шаг ближе, все еще находясь на целомудренном расстоянии от князя, но имея возможность оставить разговор лишь между ними. Голос ее зазвучал тише, но тверже:

— А как же чувства, господин Кроул? Разве можно строить семью без любви? Без взаимопонимания и полной отдачи? Вы уверены, что готовы связать свою жизнь с человеком, которого едва знаете?

Эдвин нахмурился, в его взгляде промелькнуло раздражение. Но эта мимолетная эмоция не задержалась на его лице надолго, сменившись нарочитой расслабленностью и фальшивой улыбкой.

— Любовь, Мириам? — Он покачал головой, усмехаясь. — Вы говорите о ней как о чем‑то само собой разумеющемся. Но разве не видите, что это всего лишь иллюзия, навязанная нам романтическими сказками? — На его лице появилось неподдельное удивление. — Любовь приходит и уходит, а семья, род, честь — это то, что остается.

Мириам почувствовала, как внутри все сжалось. Она понимала, что в его словах была доля правды. А может, он был полностью прав. Но ей очень не хотелось верить в это. Младший князь Кроул казался ей осознанным и добрым человеком, придерживающимся своих убеждений. Возможно, с ним она бы действительно могла провести спокойную семейную жизнь, найдя счастье в их будущих детях. Она была бы обеспечена и окружена заботой. Наверняка они с Эдвином даже могли бы стать добрыми друзьями. А может быть, со временем она бы и полюбила его, как это произошло у ее родителей. Но все‑таки все в ней кричало, что это неправильно и несправедливо.

— Но разве не может быть и то, и другое? Разве нельзя найти человека, с которым будут и уважение, и чувства?

— Мириам, вы молоды и, вероятно, еще не до конца понимаете, как устроена жизнь, — голос его стал жестче. — Брак — это ответственность, а не романтическое приключение. — Он терял терпение. — В любом случае, уже все решено. Это не обсуждается. Советую вам выбросить эту чепуху из своей прелестной белокурой головки и впредь не забивать ее всякой ерундой, вычитанной в бульварных любовных романчиках.

— Значит, вы даже не готовы выслушать меня? — Она с трудом заставила себя взглянуть в его глаза. — Не готовы даже подумать об этом?

— Я уже выслушал вас, и ваша позиция мне понятна. Здесь абсолютно не о чем думать, — Эдвин вздохнул, словно объяснял очевидное ребенку. — Чувства непостоянны, а долг лежит на наших плечах непоколебимой ответственностью перед нами, нашими семьями и людьми, за которых мы несем ответственность. Я уверен, что вы станете прекрасной княгиней, Мириам. И со временем поймете, что все, что делается сейчас, делается лишь во благо нам с вами.

Она молчала, чувствуя, как внутри разрастается холодная пустота. Сказать ей больше было нечего, разговор зашел в тупик. Князь, видимо, тоже сочтя, что беседа исчерпала себя, произнес, слегка склонив голову:

— Надеюсь, вы не будете больше поднимать эту тему. Считаю, что это неуместно.

— Как пожелаете, господин, — Мириам сжала кулаки, но голос ее остался ровным.

Он кивнул, удовлетворенный ее покорностью, и отошел к группе гостей, оставив ее одну.

Веселая музыка мелодично разливалась по залу, вокруг царило веселье, казавшееся таким далеким и чуждым. Безысходность, спазмом сдавливающая горло, грозилась вырваться на всеобщее обозрение слезами.

Весь оставшийся праздничный вечер молодой князь Эдвин держал Мириам на расстоянии, а в те минуты, когда им приходилось находиться рядом, держался уважительно, но довольно холодно. Нет, он не избегал ее нарочно, но был куда более отстраненным, чем поначалу. Энтузиазм и интерес, которым он горел при знакомстве, сменились настороженностью и сдержанностью. Мириам хотелось провалиться сквозь землю. Исчезнуть отсюда. Хотелось, чтобы все это поскорее закончилось. Все вокруг казалось фарсом. Окружающие люди вели светские беседы, танцевали, улыбались друг другу, но за этим фасадом скрывались меркантильность и алчность. Каждый искал для себя лакомый кусочек и неистово норовил откусить от него как можно больше, пока никто другой не успел этого сделать. Никаких искренних чувств. Все это было мерзко.