Экспресс по городам и странам

ГЛАВА XX «СЧАСТЬЕ ЕСТЬ»

Стоит только задуматься, сколько разбитых людей среди нас. Они могут улыбаться и веселиться вместе с нами, но в душе корчиться от боли и выть от бессилия. Таких людей трудно определить, ведь они постоянно носят плотные маски спокойствия на своём лице. Едва мы остаёмся наедине с собой, только тогда все стены рушатся и боль вырывается наружу.

Когда в жизнь разбитых людей врываются другие люди, им крайней тяжело понять эту боль. Никто не станет пытаться найти ответы на вопросы, которые ты скрываешь сам от себя. Чаще всего мы одиноки, а кому захочется быть рядом с разбитым человеком? Это подобие дорогому серванту, среди которых затесался треснувший бокал. Его задвигают подальше, прячут от посторонних глаз, а позже и вовсе забывают о его существовании. Никто не станет тебя чинить, если только не найдётся человек с большим сердцем и золотыми руками. Иногда, этот человек — сам ты.

Каждые летние каникулы мои родители забывали о моём существовании, поэтому я могла сутками напролёт пропадать на улицах города. Со мной не хотели дружить, в лучшем случае молча презирали, а в худшем...В худшем гоняли, как дикого котёнка, пытаясь поиздеваться и задеть побольнее. То лето я отчётливо помню, ведь оно многое изменило в моём детском сердце.

Я убегала от своих одноклассников, что встретила по дороге домой. Они бросали мне камни вдогонку, а я утиралась собственными слезами, давясь от несправедливости жизни. Тогда, чтобы спрятаться от них, я забежала за забор какого-то дома и притаилась в траве. Мне было страшно и одиноко, поэтому я была готова просидеть там вечно, лишь бы меня никто не побеспокоил.

Но совсем скоро появился ОН, мальчик, который разогнал хулиганов и протянул руку помощи, о которой я не могла и мечтать. Так в моей разбитой жизни появился мальчик, которого я надолго запомнила, как Маленький Принц.

Сквозь поток бессвязных воспоминаний меня выводит телефонный звонок. Мистер Блад собственной персоной.

—Жду в течении часа в своём кабинете, нам нужно обсудить ваш последний отчёт.

Этот старик всегда был таким раздражающим или только после появления Уолта? В последнее время меня не покидает липкое ощущение того, что они слишком близки. Могли ли они быть знакомы ранее? Или что-то замышляют вместе...
Отправляю сообщение Сиа с предупреждением, что задержусь в офисе на какое-то время, а сама вызываю такси и отправляюсь в путь.

Терапия в Париже пошла мне на пользу, ведь это было первая страна на моём пути. Я была совершенно одна и кроме работы, меня не ждало там ничего хорошего. Первые панические атаки, первые бессонные ночи. Год, проведённый во Франции, ассоциируется у меня с началом долгого и тернистого пути к счастью. Именно там я встретила доктора Таррэт, которая помогла мне во время очередной панической атаки. Благодаря её проницательности, я нашла в себе смелость пройти терапию в клинике. Ведь до этого я боялась осуждений или чужих взглядов, но больше всего боялась признаться себе.

Бытует мнение, что в нашей жизни нет случайных людей, они приходят в неё намеренно. Но до сих пор я ищу оправдание, почему же с самого начала в моей жизни встречались только жестокие люди? В чём же провинилась маленькая девочка, которую избивал отец? За какие грехи я расплачивалась своими страданиями?

Водитель такси несколько раз кашляет, намекая мне, что мы прибыли в пункт назначения. Быстро выскакиваю из машины и останавливаюсь напротив здания компании. Это была моя мечта, принадлежать такой крупной компании и иметь возможность работать из любого уголка мира. Улыбаясь вхожу внутрь, отстукиваю каблуками по полу. Почему-то после разговора с доктором Таррэт, я чувствую лёгкость. Довольная собой приветствую старика Блада и даже выдавливаю из себя вежливость по отношению к нему.

—Явились, — как-то не радужно встречает он. — Уже читали статью? Какой позор с вашей стороны скрыть эту вопиющую ситуацию!

Он что-то бубнит, почёсывая свои противные усы, а я никак не могу перестать думать о своём. Будто из меня вытянули весь негатив, а мир окрасился в светлые краски.

—Мистер Блад, политика нашей компании запрещает любое вторжение в частную жизнь сотрудника. Какое вы имеете право читать мне нотации, не касаемые моей работы?

На мгновение, старик замолкает, и гримаса удивления покрывает его лицо. Он ловит ртом воздух, возмущённо размахивая рукой.

—Вам известно, как важны наши инвесторы?!

—Я всего лишь аналитик, так почему же вы вечно пытаетесь навязать мне работу других отделов?

—Не смотря на ваши заслуги перед компанией, я могу тут же вас уволить без зазрения совести!

Эти слова звучали довольно обидно, но я хорошо скрываю, что он как-то задел меня.

—Не вы меня нанимали, не вам и увольнять. Кстати, думаю, мне стоит зайти к генеральному директору, мы давно не разговаривали...

Едва Блад раскрывает рот, как в кабинет вваливается взбалмошный Уолт. Его глаза бешено мечутся и он делает выпад в мою сторону.

—Ты! Ты! —он давится слюной, хватая меня за плечи. — Нам нужно поговорить, сейчас же!

Блад охает, с ужасом наблюдая, как Уолт пытается вытащить меня из кабинета.

—Не трогай меня, — я отталкиваю руку Уолта и смотрю в его безумные глаза. — Иначе пожалеешь.

—Я сказал, иди за мной, моя дорогая Лилибет, если ты ещё дорожишь чем-то в этой жизни.

С презрением смотрю на то, как один пытается меня запугать, а второй забившись в угол молчит. Таковы правила игры: или ты, или тебя. Уолт выскакивает из кабинета, театрально поправляет пиджак и даже натягивает улыбку. Вот только это вовсе не улыбка, а оскал бешеного зверя.

—В мой кабинет — живо, — цедит едва слышно и оборачивается всю дорогу, проверяя иду ли я за ним.

Я отправляю сообщение Сиа и попутно набираю звонок Кая, а после опускаю телефон в карман пальто, не сбрасывая вызов. Едва захлопывается дверь в кабинет, Уолт с шумом сбрасывается всё со своего стола. Он разъярённо разбрасывает вещи, свирепо смотря на меня. Эти дьявольские глаза, заставляющие сжиматься всё внутри от одного только взгляда.