Экстрасенс для мафии

Глава 2

В тот момент, когда я коснулась кулона в архиве университета, меня словно пронзила молния, окутав всё тело жгучим теплом и поглотив меня.

Звон в ушах, словно колокольный набат, нещадно раскалывал мою голову, я очнулась. С трудом разлепив веки, я ощутила, как острая боль пронзает каждую клеточку моего тела, словно ледяные иглы. Сжимаясь от каждой ноющей мышцы, я медленно поднялась с холодной, сырой земли и, пошатываясь, словно пьяный моряк, огляделась.

Я была на берегу реки, чьё название мне сразу пришло на ум – Миссисипи. Лёгкий ветерок, дувший с реки, приносил с собой влажный, терпкий запах тины и прелой листвы, напоминая о том, что сейчас примерно конец августа. Солнце уже село, и в воздухе витала легкая прохлада, которую я почувствовала всем телом. Поёжившись от холода, по телу побежали мурашки.

Пейзаж казался смутно знакомым, словно фрагмент старого сна, но всё вокруг выглядело будто в кривом зеркале. Что-то было не так, какая-то зловещая фальшь сквозила в каждом уголке этого места: причудливая архитектура зданий, словно сошедшая со страниц старинных романов, старинные автомобили, казалось бы, застывшие во времени. Словно призраки из прошлого, их силуэты причудливо вырисовывались в свете уличных фонарей.

Мой разум отказывался принимать происходящее, это было похоже на какой-то нелепый, злой розыгрыш, а я, словно марионетка, оказалась в самом его центре. И я сделала предположение, кто может за этим стоять.

— Мистер Роуз, это всё вы, я знаю! — прокричала я, стараясь говорить как можно громче, чтобы хоть как-то перебороть свой страх, и при этом стараясь вложить в свой голос хоть каплю уверенности, но он всё равно дрожал, как осенний лист на ветру.

— Выходите! Я больше не стану вас шантажировать! — в ответ лишь оглушающая тишина ночного города, это молчание меня пугало и заставляло чувствовать безнадежность.

— Я усвоила урок... — сказала я уже негромко, виновато и даже немного скуля, чуть не плача, в надежде, что после этого он выйдет с пледом и горячим какао, но нет. Мои чувства быстро сменились на злость.

— Ну где же ты, трусливый ублюдок? — гневно прошипела я сквозь зубы, уже не в силах сдерживать своё раздражение и страх.

Какого черта? — пробормотала про себя, не понимая, что мои проблемы имеют мистическое начало. Где-то в глубине души я чувствовала, что этот кошмар начался из-за этого проклятого кулона, когда я к нему прикоснулась. Достав его и осмотрев, я увидела, что он больше не сверкал, выглядел, конечно, красиво, но никаких сверхъестественных признаков он не подавал. Чтобы не потерять, я решила его надеть на шею.

Отряхнув себя от пыли и грязи, попыталась привести в порядок свою одежду: голубая блузка с вырезом, которая ещё недавно была такой нарядной, теперь была немного помятой и грязной, а обтягивающие, мокрые от росы, чёрные джинсы облепили меня словно вторая кожа, в некоторых местах они были испачканы землёй и травой, а волосы были растрёпаны, словно я только что вышла из джунглей.

Окей, я выгляжу как бомж... Прекрасно. Ну хоть жива, — подумала я с сарказмом.

— Боже, всё тело ноет так, что невозможно терпеть, словно в торговом центре в черную пятницу я дралась за место в очереди, – сказала я, обнимая себя руками, пытаясь защититься от пронизывающего холода и осязаемого страха. Я продолжала вглядываться в странный кулон, висевший у меня на шее, словно ища в нём ответы.

— Так, возьми себя в руки. Всё будет хорошо, — попыталась я себя успокоить, хотя это и звучало неубедительно.

Нужно передохнуть, вернуться в общежитие, поспать… Утро, как говорится, вечера мудренее. Завтра я наведаюсь к профессору и выясню, какого черта это было. И, надеюсь, не сойду с ума окончательно, хотя все признаки того, что это уже происходит, налицо.

Но мои наивные надежды на спокойный отдых разбились о жестокую реальность. Только я добралась до места, где должно было стоять общежитие. Как вместо привычных стен, меня ослепил ярко-красный свет, вырывающийся из окон закусочной, словно приглашая меня в какую-то ловушку.

— Какого… хрена? — произнесла я по слогам, парализованная шоком и неверием. И в то же время закрадывались мысли, что этот кулон не просто меня вырубил.

— Где, черт побери, общага? Я же вот буквально вчера была здесь! — произнесла я в пустоту на эмоциях.

Может я пришла не туда? Хотя адрес верный, — подумала я, но при этом внутри меня рос страх — Нужно спросить в этом кафе дорогу.

Я толкнула стеклянную дверь, и с противным скрипом она впустила меня в закусочную, которая больше походила на декорации к мрачному нуар-фильму — тусклый свет ламп, которые едва освещали помещение, красные кожаные диванчики с потертостями и трещинами, которые словно были пропитаны чужими историями, и воздух, в котором висел густой запах застоявшегося табака, дешёвого жареного мяса и чего-то ещё, что вызывало у меня тошноту и головную боль.

За стойкой стоял бармен, которому было около тридцати, выглядел мрачновато. На его бледном лице с тонкими губами красовалась легкая небритость. Темные волосы были растрёпаны, а кривой галстук лишь подчеркивал его небрежность. Но именно его взгляд из-под нависших бровей был настолько цепким и пронзительным, словно он видел тебя насквозь, но не спешил делиться своими мыслями, играя с тобой и дразня своим молчанием.

— Извините, пожалуйста, — обратилась я к нему, стараясь говорить спокойно и вежливо, чтобы не вызывать подозрений.

— Вы случайно не знаете, где тут студенческое общежитие? Я, кажется, перепутала двери… или целую эпоху, — закончила я и сама испугалась своей мысли.

— Я, наверное, не туда попала… — промямлила я с извиняющимся тоном, стараясь, чтобы мои слова не звучали как бред сумасшедшего. Так, Агата, не паникуй. Говори нормально.

Бармен окинул меня долгим и изучающим взглядом, словно пытался прочесть мои мысли, его глаза казались тёмными, как будто бездна, и при этом в них виднелась какая-то нездоровая заинтересованность. Он прищурился, отчего стал похож на хитрого лиса, и от этого мне стало очень не по себе. Люди вокруг, кажется, тоже начали обращать на меня внимание, косо поглядывая и перешёптываясь, и я чувствовала их любопытные взгляды, которые пронзали меня, словно лезвия.