Экстремальная попаданка. Ученик книжника

Глава двадцать третья

Глава двадцать третья

Я бежала не разбирая дороги, когда врезалась в маленькую сосенку, растущую на краю тропинки, по которой бегала уже полсотни раз, может меньше, остановилась, и поняла что глаза застилает пелена слез. Как, как, всего в нескольких словах, Жюль смог меня убедить в том, что мне нужно довериться Книжнику? Вероятно, это произошло не сразу, но мысль об этом, уже который день терзала меня изнутри, наверное, когда Искорка вернулась в предпоследний раз, и я начала подозревать, что не стоит доверять ей беспрекословно. А еще эта Олив, кто мог подумать, что из ее уст можно услышать пророчество. Хотя, волки, принцы, лучше бы сказала как вернуться назад. А еще необходимость приручить Искорку, теперь я понимаю, что этому противилась не она, а тот кто ее контролирует, а следовательно, чтобы меня не отследили, нужно перетянуть ее на свою сторону. С одной стороны, я задержалась в этом месте и далеко не продвинулась, а с другой, я затаилась, и надеюсь, смешала планы своих преследователей и не привлекая внимания многое узнала об этом мире и завела себе знакомства. Так что, следуя старой присказке: "Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается", все эти молниеносные приключения, описываемые в разных книгах, не имеют с реальностью ничего общего. А если бы я начала направо и налево пользоваться магией, меня отследили - на раз-два. Начинаешь соглашаться с Книжником, который говорит, что терпение - лучшая добродетель.

До домика учителя осталось около трех километров, и я решила просто прогуляться. Когда башню уже стало видно, я почувствовала тяжесть в груди. Со вчерашнего дня, Искорка не давала о себе знать, но сейчас я явственно ощущала ее, она как шарик, перекатывалась от сердца, ухая в желудок, застревая в горле, а потом меня начало ломать, и мне было плохо не от ее манипуляций. Заболели все кости, я почувствовала, что поднялась температура, упала на колени, пытаясь немного унять боль в ногах, но болела каждая косточка, через несколько секунд, я уже лежала на боку, в позе эмбриона, и пыталась втянуть в себя хоть один вдох, каждый вдох и выдох сопровождался невероятной болью в легких, уходя в поясницу и заканчиваясь волной в пальцах ног, а затем все сначала. Но я заставляла себя дышать, заставляла себя делать вдох и выдох. Если эта боль - сопровождение моего возвращения на землю, я буду только рада, и сцепив зубы буду терпеть. А так больно мне не было даже тогда, когда меня били те молодчики ногами. Живот скрутило от резкого приступа, я свернулась еще сильнее и тихонько завыла. Не помню сколько продолжалось, но в один момент, я закрыла глаза, а потом все стало как прежде, будто этой невыносимой боли вовсе не было. Я побежала в дом, желая поскорее расспросить Книжника о том, что это могло быть. Бежала быстро, но все же не успела.

По подъездной дороге, совсем не медленным шагом, уезжал отряд в белых балахонах, таких, которые носят королевские маги. Я ринулась было за ними, но удалялись они очень быстро, пробежав по дороге, я поняла, что это дохлый номер, шеваллиры удалялись с олимпийской скоростью.

Зачем эти гады снова появились здесь, задавалась я вопросом, разглядывая пыльную дорогу. Остановило меня воспоминание, что случилось, когда такой отряд был здесь последний раз. Книжник, нужно срочно его найти, я повернулась к дому, и на полянке, где еще вчера был подиум, и танцевали разодетые аристократы, увидела Книжника, лежащего лицом вниз.

- Господин учитель, Гарвей, старик, что с тобой? – кричала я, падая рядом с ним на колени.

Глаза, снова этот стеклянный взгляд, почему сейчас? Я в ужасе смотрела в лицо мертвеца и думала о себе, как я теперь вернусь, если единственный человек, который мог мне помочь, лежит на зеленой траве, а белые цветы щекотят пергаментную безжизненную кожу. Я не могла заставить себя дотронуться до него, лишь раскачивалась на коленях и вырывала травинки, сжимая кулаки в бессильной, тихой ярости на этих скотов, сотворивших такое с беззащитным стариком. Через пару минут, я все таки собралась и, разжав кулак, протянула руку и коснулась спины. Мне показалось, что он шевелится, что спина ожила под моим прикосновением, но все было совсем не так, она не просто ожила, она начала осыпаться, как и все тело, превращаясь в труху. Скоро, от человека, лежащего передо мной, осталась только одежда, и горстка черной субстанции.

Черт, этого не может быть, я уже дотрагивалась до мертвецов в этом мире, и с ними не происходило ничего подобного. Я снова дотронулась до одежды, но с ней не случилось ничего подобного, зато, моя рука упала на карман балахона, и там определенно был ключ. Ключ от его комнаты. Все то время, что я жила в доме, я ни разу не видела этого ключа, даже когда он был в отключке из-за перелома, дверь была заперта, и ключа в его вещах определенно не было. Осторожно, я извлекла тяжелый черный ключ из кармана, и посмотрела на дом. Дверь висела на одной петле, было ясно, что приезд магов сопровождался насилием. Медленно встав, я пошла внутрь. На коврике в прихожей лежал золотой ободок. Черт, неужели Олив тоже где-то здесь, лежит бездыханная, я ринулась рыскать по комнатам, но ее нигде не было. А это означало только одно, эти гады взяли ее с собой, а ее золотой ободок, это след из хлебных крошек. Черт, неужели нужно еще объясняться с ее мужем, детьми, а где их искать? Наконец, я остановилась у двери в комнату учителя. Глубоко вздохнув, я засунула ключ в замочную скважину и повернула по часовой стрелке.

Комната была большая, намного больше моей, аскетичная односпальная кровать и огромный стол у стены с полками, на которой в беспорядке лежали книги и различные свитки. На столе же царил идеальный порядок, лежала лишь одна книга, знакомая мне ранее «Усмирение магической искры», а из нее торчал конверт. Что-то заставило думать, что этот конверт предназначен мне. Я вытащила его за кончик и увидела свое имя на лицевой стороне.