Экстренная помолвка

Глава 1

Мог ли чей-то плейлист кастрировать?
Бью Монтгомери молчал, пока рычала песня «Ты должен знать» Аланис Мориссетт . Он полил индейку и проигнорировал Бейонсе «Незаменимый», но отказывался безмолвно выносить «Я выживу» Глории Гейнор. Это, леди и джентльмены, называлось дискотекой, и он её точно не выдержит. Он уже и так был под стрессом, потому что на День благодарения приезжали его мама с отцом, и меньше всего ему хотелось слушать эти «нашим-отношениям-конец» гимны.
Он посмотрел на часы над плитой и ужаснулся. Его родители выехали из Магнолиа Гроув в двенадцать часов. С учётом движения на дорогах Атланты во время праздника, они должны появиться с минуты на минуту. Маленькая, сексуальна блондинка по соседству должна поубавить звук или, ещё лучше, закончить свой фестиваль под названием «все-мужики-козлы».
Но поскольку сей театр продолжался весь день напролёт, он очень сомневался, что из этого случится хоть что-нибудь, если он ничего не предпримет. Она, скорее всего, думала, что его нет дома. По праздникам он обычно работал, чтобы другие фельдшеры могли проводить эти дни с жёнами и детьми. Даже если он и оставался дома, то предпочитал одиночество. Если бы сегодня не приезжали его родители, он бы смотрел футбольные матчи и игнорировал музыку.
Бью выругался. Жаловаться на шум в День благодарения казалось ему гадким, в конце концов, они едва знали друг друга. Блондиночка въехала сюда всего пол года назад и, на его счастье, часто отсутствовала, потому что когда она была дома, то умудрялась нарушать его покой уже просто своим существованием.
Она любила петь под душем и, по-видимому, не задумывалась, что её глубокий, блюзовый южно-штатский голос разносился очень далеко, подначивая визуализировать её мокрое и голое тело. А ещё она любила печь, и это незатейливое хобби его тоже отвлекало. Запахи ванили и корицы пробирались к нему в квартиру, как нежеланные гости. Секс ей тоже нравился. Тонкие стены не умели хранить секреты, хотя её дружок, по подсчётам Бью, доводил её до настоящего пика лишь каждый третий раз, скорее всего потому, что ему было лень. Почему она терпела эту второсортную игру, он совсем не понимал. Возможно, недостаток качественного сервиса в постели искупали шёлковые галстуки и элегантные костюмы?
А может, и нет. Сегодняшняя подборка музыки наводила на мысль, что она рассталась с мистером Тридцать процентов. Вчера она залетела в свою квартиру и устроила шум. Было похоже, что она передвигала мебель и выгребала шкафы. Её торопливые шаги туда-сюда в коридоре звучали так, словно она много раз бегала к мусорному контейнеру. Ему не нужно было иметь диплома психолога, чтобы понять, что по соседству шла не только материальная большая чистка, но и эмоциональная.
Не то, чтобы его это как-то касалось.
Её непослушные кудряшки медового цвета тоже были ему по барабану, но они постоянно бросались в глаза так же, как и игриво подпрыгивающие, большие, кругленькие груди, когда она спускалась по лестнице, и движения бёдер, когда она поднималась по ней. Она была ростом не больше метра шестидесяти, но природа наделила её фигуру парочкой действительно впечатляющих форм и изгибов.
Обычно она улыбалась, когда проходила мимо. Скорее всего, ей просто хотелось быть приветливой, но что-то в том, как она растягивала в улыбке свои от природы дерзкие губы, дразнило его нижнюю часть тела, даже если рядом с ней тёрся мистер Тридцать процентов.
Бью покачал головой и продолжил убирать кухню. Если бы они встретились в другое время, то её дурманящая улыбка и не менее дурманящая попка подвигли бы его узнать, нравится ли ей его улыбка или зад или кое-что между ног, но это время безвозвратно осталось в прошлом примерно пару лет назад. Ему не нужны были отношения, неважно насколько сильно его притягивала маленькая, сексуальная соседка.
Его взгляд упал на вчерашнюю стопку писем, которая лежала на кухонной плате. Почтальон по ошибке бросил в его почтовый ящик письмо для квартиры двести два. Бью разобрал стопку пока не нашёл теснённый конверт от фонда Соломона по искусству, про который он никогда ничего не слышал, что было не удивительно, потому что он ничего не смыслил в искусстве. Зато благодаря этому чудо-конверту у него родилась стратегия. Он сейчас пойдёт и постучит в соседнюю дверь, и ей придётся сделать музыку потише, чтобы открыть ему. Когда он отдаст ей конверт, который скорее всего был просто дорогой рекламой, он вскользь упомянет, что с минуты на минуту прибудут его родители и ему хотелось бы насладиться их компанией в тихой, уютной атмосфере.
Довольный своим планом, Бью свернул письмо, засунул его в задний карман джинсов и пошёл к двери.
Как только он вышел в коридор, музыка стала громче, и он сразу увидел, почему сегодня она показалась ему особенно громкой. Дверь в ее квартиру была распахнута и у входа висела записка с надписью: «Заходите».
Не очень умно. Они жили в надёжном здании с нормальными, порядочными соседями, и всё равно – зачем искать проблемы?
— Привет?
Бью сам себя почти не слышал из-за Кэрри Андервуд и её «Луисвилл шлягера». После того, как полностью отворил дверь, он попробовал ещё раз.
— Эй?
Всё ещё ничего, но судя по запаху запечённой индейки и свежеиспечённого пирога, повар должен был быть где-то рядом. Её квартира и кухня по планировке были идентичны его, но вот что касалось...барахла, то всё казалось совсем из иного мира. Везде было пусто, точнее нигде не было людей. Пол был выложен тем же светлым ламинатом, что и у него, но в остальном комната представляла собой смесь роскошного интерьера и восточного базара. Однако всё подходило. Белый диван и два подходящих кресла служили пустым холстом для трёх красных подушек, а ещё пристанищем для литого журнального столика, как из двориков Французского квартала – самой старой и известной части города Нового Орлеана, и для единственного голубовато-белого керамического стула, на котором лежала гора книг. На журнальном столике стояло громадное стеклянное блюдо с переливающимися, цветными стеклянными шариками размером с кулак. Эта декорация напоминала ему экзотические планеты в кристальной галактике.
Стены украшали разнообразные картины: большая абстрактная картина, нарисованная маслом в окружении чёрно-белых фотографий, несколько картин акварелью в мягких тонах и даже архитектурные рисунки в рамках.
Конверт в заднем кармане его джинсов всё меньше ощущался, как простая реклама.
Музыка орала из динамика, стоявшего на длинном зеркальном столике около стены напротив дивана. Бью оставил всё, как есть, и пошёл по коридору. Дверь в спальню была приоткрыта, и он услышал, как она там поёт. Возможно, он бы заколебался, но женщина, которая в День благодарения вешала пригласительные записки на свою дверь, наверняка ждала гостей.
— Привет?
Он толкнул дверь. Она ударилась обо что-то и полетела обратно на него. Бью притормозил удар плечом и инстинктивно начал протискиваться в щель. Что бы ни находилось на другой стороне, оно, в результате, поддалось его напору. Он услышал вскрик через последние роковые строки «Прежде, чем он изменит», зашёл в комнату и увидел, что упёрся в лестницу, где сидела его соседка, отчаянно пытаясь сохранить равновесие. Когда Бью вытянул руки, чтобы удержать стремянку, время как на зло словно остановилось. Его ушей достиг следующий вскрик, лестница отодвинулась и уже была за пределами его досягаемости. Его соседка жёстко упала на покрывавший пол белый брезент. Она посмотрела на него снизу вверх большими голубыми глазами и открыла губы, которые вызывали дикие фантазии, чтобы что-то сказать, но тут на него сверху полилась жёлтая краска.
Потом всё стало чёрным.
«Может, он в следующий раз подумает, прежде чем изменит...»
Звук почти полной банки с краской, ударившейся о череп, прозвучал в тишине между «Прежде, чем он изменит» и «Хит-роуд Джек». Саванна Смит безмолвно наблюдала, как глаза её горячего соседа стали стеклянными, потом закатились и наконец закрылись.
Он отшатнулся назад.
Чёрт! Она подалась вперёд, её руки заскользили в краске при попытке его поймать. Одна рука приземлилась на твёрдых мышцах бедра, а другая коснулась ширинки. Нехорошо. Мужчина упал, как лишившаяся корней секвойя.
— О, Боже мой!
Адреналин помог ей перескочить через упавшую стремянку. Потом Саванна опустилась возле него.
В один момент она красила стену своей спальни в цвет, который больше всего ненавидел Митчелл Прескотт третий и фантазировала о том, как проколет все четыре шины его любимой Audi Coupés, а в другой – заорала, потому что через дверь проскочила какая-то тень и скинула её с лестницы. Сразу после того, как она бросила банку с краской этой странной тени на голову, Саванна поняла, что незваный гость оказался её сильным, тихим соседом.
Жёлтые брызги сейчас покрывали его лицо, которое она всегда тайком разглядывала по нескольку раз, когда они проходили мимо друг друга. Оно того стоило: мужественный изгиб его лба, прямой нос и угловатый подбородок. Его фигура заставляла её жалеть, что она не скульптор.
Раньше Саванна чувствовала бы себя немного виноватой, потому что его глаза так легко ловили её осторожный взгляд, или из-за того, что у неё в животе начинали порхать бабочки только при одном его виде, особенно когда он был в своей форме фельдшера. Но наслаждение безобидным притяжением к другому мужчине стояло в списке её преступлений по отношению к своему парню в самом низу. Допустить, чтобы притяжение переросло во что-то большее, это уже другая история. Хотя Митч, как выяснилось вчера вечером, придумал себе дополнительные правила.
«Я женюсь на дочери своего партнёра по бизнесу, но не переживай, между нами ничего не изменится».
Немного краски не испортило шикарную внешность из квартиры номер двести четыре...ой-ой...и красный ручеёк тоже, струившийся по виску из его раны на лбу у начала линии роста волос. Какой-то неизведанный инстинкт медсестры Флоренс Найтингейл подвиг её прижать полу своей майки к его ране. Возможно, она надавила слишком сильно, потому что её сосед застонал и вскинул руки. До этого они покоились возле его бёдер.
— Аааай!.. — послышался из-под её майки его хриплый голос, и его тёплое дыхание дало ей понять, что эта поза позволяла ему смотреть на её кружевной лифчик. Этот лифчик был на ней вчера вечером, так как она была уверена, что Митч наконец задаст ей самый важный вопрос – выйдет ли она за него, и ей хотелось устроить такой же незабываемый вечер. Он действительно сделал предложение руки и сердца – о да!.. только такое, которым ей бы хотелось, чтобы он подавился.
Ещё один тихий стон вернул её в реальность к мужчине, лежавшем на полу её спальни. Саванна отняла свою майку ото лба соседа, подтянула сползшие, чёрные лосины и уставилась в огромные глаза, цвета янтарного ириса.
Он поднял руку, чтобы стереть краску с её лица.
— Всё в порядке?
Из-за громко орущей музыки, Саванна читала его слова больше по губам, чем слышала его голос.
— Со мной всё хорошо, — отозвалась она. — А с вами всё нормально?
Он кивнул, но ей не понравилось, как сильно он побледнел от этого незначительного движения, а ещё количество крови, вытекавшее из его раны.
— Я сейчас вернусь, — сказала она и побежала в ванную, чтобы взять полотенце.
Когда Саванна пришла обратно, ее сосед сидел с голым торсом, опершись одной рукой об пол, а другой прижимая ко лбу свою рубашку цвета морской волны.
От этого вида у неё немного закружилась голова. Даже сидя на полу, он излучал силу: плечи, как гора, широкая грудь, твёрдые мышцы живота, которые внизу подчёркивались V, – всё это заставляло невольно сжимать бёдра.
Пусть её сердце было разбито, но всё остальное, включая глаза и выработку гормонов, работало исправно. Ей нравилось смотреть, как сужались к низу косые мышцы его живота, притягивая взгляд к его...
— Эй, как насчёт того, чтобы перестать поедать моё тело глазами, пока не остановится кровь?!
— Вот.
Саванна присела возле него, отбросила его рубашку в сторону и прижала к ране белое полотенце.
В течении шести месяцев, что прожила в Камден Гарденс, она пришла к выводу, что он редко общался с другими. Не то чтобы парень был неприветливый, хотя слово «вежливый» подходило больше. Он всегда придерживал дверь и пропускал вперёд на лестнице. С соседями здоровался коротким кивком.
К нему редко приходили гости. Иногда наведывался другой фельдшер – сногсшибательный тип с невозможно обаятельной улыбкой, но не женщины. Поэтому её сосед снизу, Стивен, утверждал, что «номер двести четыре» играл за «голубую команду». Ей не хотелось рушить мечты Стивена, но блеск чистой мужской горделивости, который она не один раз наблюдала в хмуром взгляде её соседа, точно говорили ей о том, за какую «команду» он играл, или будет играть, если постарается. По её мнению, он сам себя отправил на скамейку запасных.
Всё это делало его неожиданный визит к ней очень странным, но она могла подождать и удовлетворить своё любопытство, когда у него остановится кровь. Только этого всё никак не происходило.
Ало-красный цвет просачивался через махровую ткань полотенца – вид, от которого её сердце покатилось, как на американских горках, в сторону желудка. Ей надо было поднять его с пола, найти телефон и вызвать скорую.
Её кровать стояла всего в паре шагов. Сможет ли она сдвинуть девяносто килограмм стальных мускул хотя бы на пару метров? Возможно, если он будет помогать. Саванна обняла его рукой и потянула.
— А теперь, подъём! — простонала она от напряжения сквозь «Эй, бармен» в его ухо.
Ух ты! Он вкусно пах, как свежесрезанный можжевельник. Она принюхалась ещё раз... как тот, что рос в дубовом лесу и хранился завёрнутым в свеженачищенную кожу. Саванна подавила желание зарыться носом в его шею и глубоко вдыхать аромат, который он источал.
— Давайте положим вас на кровать.
Его ответ заглушила песня группы «Lady Antebellum». Он закинул полотенце себе на плечо и опёрся о забрызганный краской брезент. Потом подтянул свои длинные ноги и помог ей поднять его. Она едва доставала ему до подбородка и из-за этого план отбуксировать его к кровати немного пугал. Но все же поддержала его при первом шаге, потом втором и третьем. Однако, когда цель уже была почти достигнута, Саванна слишком осмелела и поспешила со следующим шагом. Она споткнулась об него и оба потеряли равновесие. Он вытянул свои руки, чтобы поймать её, но они уже упали.
Музыка прекратилась.
Они приземлились на кровать, запутавшись в конечностях друг друга. Её пальцы застряли в поясе его джинсов, большая рука легла ей на грудь, в то время как другая схватилась за её зад, и эта рука точно принадлежала не ей.
— Привет, сладкая! Мы приехали чуть раньше! — пропел знакомый голос из прихожей.
Саванна обернулась и увидела улыбающееся лицо своей матери, которая появилась на пороге спальни.
— Всего хорошего в день... — улыбка исчезла с её лица, — благодарения...
— Мама!
Саванна сползла со своего соседа, при этом нечаянно заехав ему локтём в живот. Её мать медленно зашла в комнату, за ней последовали сестра, Синклер, и её отец. Три пары глаз уставились на солнечный хаос в спальне, мужчину на её кровати, а потом почему-то на её майку.
На неё снизошло странное, фантастическое спокойствие, когда она проследила за их взглядами. Ну конечно! Её левую грудь декорировал большой, ярко-жёлтый отпечаток руки, и у неё было смутное сомнение, что на попе было похожее украшение. Саванна услышала в голове голос одной из своих самых строгих профессорш в высшей школе искусства