Экзамен для эмпата

Глава 10. “Вэх” – это значит “путь”.

Ворона опустилась на плечо Энни, когда она с Ми-ат и Ласом почти подошла к лисьей тропе. Энни почесала её под клювом – вернулась, родная!

Впервые за этот дурацкий суматошный день Энни почувствовала себя счастливой. Ворона прилетела, и Ро был с ней. Не нужно ни на кого опираться и считать шаги знакомых дорожек. Отдельный повод для счастья – она идёт в лес с Ми-ат! И даже можно будет улучить минутку и побыть с Ласом наедине – просто так, без нудной учёбы.

Тропой прошли вместе. Лас провёл Энни за руку – без него не шагнуть на волшебную дорогу, хотя глаза Ро и позволяли ей различить её мерцающие края. Несколько шагов, и они оказались далеко от школы под сенью древнего леса.

Листья приветственно зашелестели, отмечая их появление. Лёгкий ветер коснулся волос – Энни будто по-дружески потрепали по макушке. Тут ей рады!

Ми-ат в звериной шкуре убежала вперёд, пока Энни ехала верхом на спине у обернувшегося лисом Ласа.

После школы, пахнущей людьми, горячим камнем домов и перегретой землёй, лес приятно щекотал нос тёплыми древесными запахами. С тихой речушки, петляющей между толстыми стволами, тянуло свежестью и прохладой. Впереди мелькнул беличий хвост.

– Эй! – возмутилась Энни, едва не свалившаяся с резко прыгнувшего вперёд лиса.

– Ка-ар! – засмеялась ворона сверху.

Извинения на языке сердца были похожи на горсть распускающихся цветов. Не слишком ярких – Лас не особо сожалел. Лесной воздух пьянил его даже больше, будил дурацкие мальчишечьи порывы, которым в школе не находилось места. Энни шутливо дёрнула за рыжее ухо с чёрным кончиком и обняла покрепче. Единственный надёжный способ держаться на лисе верхом – лечь ему на спину.

Убедившись, что Ми-ат ушла далеко и не услышит ни голос, ни сердце, ни мысли, Энни спросила:

– К чему было это приглашение на охоту? Ми-ат переживала.

Лас едва не споткнулся о выступающий корень и перешёл на осторожный шаг. Он вспомнил, как там на границе со школой его будто камнем по голове ударили:

“Скажешь что-нибудь – уши оторву”, – предупредил голос Ми-ат в голове. Напряжённая до предела тётя не утруждала себя контролем силы ментального воздействия, даже если просто мысли передавала. А ведь и правда – оторвёт. И уши, и хвост.

Лас ответил Энни на языке сердца:

“Это личное. Тиен разберётся сам”.

– Конечно, – Энни не уговаривала себя, что это не её дело, но любопытство было сильнее. – Лишь бы выжил.

“Это не проблема”.

– И остался в здравом уме, – попыталась пошутить она, но вышло не смешно, а правдиво.

“С этим труднее”, – согласился Лас, невольно ощущая с Тиеном некоторую солидарность.

Выведенная из равновесия Ми-ат была тяжёлым собеседником. А о её гордом характере и непоколебимой вере в единственно правильное мнение – своё, разумеется, – в лесу знали все и поминали имя лисы предварительно оглядевшись. Энни слышала об этом из тех сплетен, которые ей пересказывала На-ин при каждой встрече. Сестра Ласа звала их “новостями”. Энни подозревала, что ещё недостаточно хорошо понимает лесную речь, чтобы отличить одно от другого.

Когда они добрались до хижины из живых деревьев, Ми-ат уже хлопотала в доме – в горшке на углях что-то булькало и источало сладкий аромат, в котором угадывался взвар из ягод и душистых листьев. Лас только и успел принюхаться, когда Ми-ат захлопнула полог у входа в дом перед его носом.

– Тебя ждут сёстры у старика, а у нас мало времени.

***

Стариком называли большое дерево ре-руш недалеко от селения на берегу реки. Оно было действительно очень старым. Говорили, оно даже видело те времена, когда Ил-тэн-си уснул и оставил лес.

Морщинистый ствол можно было обхватить только втроём. Широкая крона надёжно укрывала и от солнца, и от дождя, а замшелые корни приглашали расположиться под его сенью с удобством. Старик стоял обособленно – деревья помоложе будто почтительно расступались перед ним, но он один был как целый лес.

Любимое место для игр ребятни вечерами, днём оно пустовало. Лас был только рад – в компании соплеменников он ощущал себя чужим. Не слишком часто появлялся в селении, виделся только с сёстрами и друзьями.

Добирался окольными путями – свернул не туда, слегка заплутал, потом нашёл тропу, которая по воспоминаниям должна была выйти недалеко от нужного места.

Шагая с тропы в заросли колючего кустарника, Лас обнаружил, что плохое знание леса сыграло с ним злую шутку. Хвала светлым ветрам, никто не видит! Он отпугнул потянувшиеся к нему розовые цветы огнём и вылез на более-менее свободный участок. К хвосту прицепилась сухая ветка. Он сбросил её и поменял шкуру.

– Ох-хэ, Ла-ас! – бросилась ему на шею маленькая Нэ-ру. Очевидно, его борьба с кустами не была такой уж незаметной. Лас обнаружил, что он тут как на ладони – деревья остались в стороне, пологий берег был открыт солнцу и взглядам тех, кто сидел под старым деревом на небольшой возвышенности.

– Я спешил поиграть с тобой, – ответил он, подхватывая младшую сестру на руки. Если уж попал впросак – сделай вид, что так и задумывалось.

Задорно торчащие в стороны тугие косички щекотали ему шею. За полгода Нэ-ру неплохо научилась контролировать вторую шкуру, да и речь осваивала быстро.

Солнце предательски слепило в глаза, и Лас не сразу различил в густой тени под деревом силуэт На-ин. Сперва он услышал, как она сказала:

– Этой тропой не ходят, – вместо приветствия сестра вытащила из его волос колючку и брезгливо отбросила её в сторону. – Они, вообще-то, ядовитые.

Лас очень внимательно осмотрел одежду.

– Насколько ядовитые? – он скользнул под низко склонившиеся ветви старика вслед за пронырливой младшей. Обрадовался большой корзинке с припасами, куда не преминул первым делом сунуть нос, а потом и руку.

– Кожу поцарапает – опухнет, – пожала плечами На-ин с видом “это же всем известно”. – Молодые побеги очень жгучие. Ла-ас, тебя что там люди не кормят? Это на всех!