Экзамен для эмпата

Глава 11. Круги и скрепы

Урок у Энни пошёл наперекосяк почти сразу же. Ми-ат дала ей время отвлечься от суеты в голове, посидеть на шкурах, выпить ягодный взвар – с этим Энни справилась на пять с плюсом. Дальше – хуже. Любимое упражнение, когда всего-то требовалось отпустить своё сознание, слиться с лесом, дышать с ним, чувствовать ветер в листьях, позволить спокойствию и уверенности течь по жилам, как сокам в деревьях – всё это Энни провалила. Только она удалялась от собственного тела и начинала чувствовать жизнь вокруг – колебания воздуха под крыльями бабочки, облачко пыльцы, поднявшееся под лапой зверя, журчание ручьёв, сливающееся с трелями птиц, – как тут же обнаруживала себя то мухой, которую вот-вот поймают, то пауком, протянувшимся жвалами к трепыхающейся в паутине мошке.

“Это никуда не годится”, – Ми-ат вернула её назад в тело, а Энни тихо вздохнула над тем, что даже умирающая муха видела свет солнца, чего уж говорить о пауке – тот вообще был доволен жизнью. Ро от неё улизнул, как только она начала урок, и снова приходилось сидеть в темноте.

– Так можно и до жуков-трупоедов опуститься, – укорила её вслух Ми-ат. -- Или до червей в земле.

Ми-ат напряжённо вслушивалась в ученицу. Что с ней происходит? Она много учила Эн-ни зимой и в начале весны, девочка схватывала быстро, понимала правильно. Потом их встречи стали происходить всё реже. Дела в селении, подрастающая Нэ-ру, На-ин, которой тоже нужно было наставление в лекарском деле, школа, Ти-йен… разве найти на всё и всех время? Да и у Эн-ни были дела в школе.

– Зови своего духа, посмотрим, почему вы не ладите.

– Он от меня убегает! – наябедничала Энни и мысленно позвала Ро обратно. Тот был очень занят – гонял пчёл на лужайке и откликнулся не сразу. Энни скрипнула зубами и позвала настойчивей. Ро направился было в её сторону, но отвлёкся на пёструю птичку, вспорхнувшую с веточки перед его носом.

Энни усилила напор, и вот она уже не просила – приказывала. Тянулась к его сознанию собственной волей. Ми-ат оборвала её так резко, что у Энни зазвенело в ушах, и она схватилась за виски.

– Не лезь в чужую голову, пока со своей не разберёшься! – в голосе наставницы звенели грозные ноты. – С каких пор ты, слышащая сердца, оглохла? Почему нельзя договориться?

Энни упрямо поджала губы. Пожалуй, даже хорошо, что она сейчас не видит Ми-ат. Хватало и той волны раздражения лисы, нахлынувшей на Энни.

Ми-ат не верила своим чувствам. Её ученица поступает вот так? Нет, Ми-ат и сама могла в порыве раздражения наслать головную боль, напугать видением… но не сминать же чужую волю своей!

– Этому учил мастер Иней, – Энни не нашла ничего лучше, кроме как обидеться самой. – Так пользуются ментальной магией люди!

Энни подтянула колени к подбородку и крепко обняла их. Ми-ат сердилась, и от этого по рукам у Энни бегали мурашки. Как она вообще решилась спорить с наставницей? Да, надо стараться понимать, мирно договариваться, не навязывая свою волю… Но как! она! устала! Терпеть, терпеть и ещё раз терпеть. Искать пути, общие точки, уговаривать, просить? Спотыкаться на ровном месте, на ступеньках лестниц, бояться потерять руку, на которую опираешься, чувствовать жалость и вину вокруг?

– Я учила тебя не этому, – отрезала Ми-ат.

– Я человек, а не оборотень, – насупилась Энни ещё больше. – Наверное, потому ничего не выходит.

– Раньше ты так не думала, – спокойнее произнесла Ми-ат. Она села рядом с Энни, и их плечи соприкоснулись. Так чувствовать другого намного легче.

Энни уткнулась лбом в колени. Раньше! Раньше она не сидела полгода в темноте с редкими прояснениями.

Ми-ат никогда не придавала большого значения словам. То, что прячут под ними, намного важнее. Слова – это плетёный ковёр, под который удобно забрасывать мусор вместо того, чтобы выметать его прочь. И то, что происходит сейчас с Энни, прячется не в словах. Когда она в ней это упустила? Когда появился этот надлом, чёрной трещиной уходящий глубже, чем кажется? Ми-ат попыталась мысленно прикоснуться к нему – и не смогла. Что-то закрыло эту часть Энни от неё. Разве девочка так умеет?

В остальном же Энни была понятна. Порой душу ломает подлость. Иногда – предательство или обида. А бывает и так – время под напором непринятого обтачивает светлое, затемняет мрачное.

– Ты слишком пристально смотришь на черноту, – поразмыслив, сказала Ми-ат. – Чувства обманывают. Вслушайся в меня.

Тёплая сильная рука женщины взяла ладонь Энни в свою. На такую не зазорно опереться.

“Ну?”

“Ты сердишься. Злишься”.

“Потому что ты забываешь мои уроки. Я же не могу перестать чувствовать. Но это ли важно?”

Энни замолчала. Больше ничего разобрать не получалось. Она не забывает! Старается, очень, но всё идёт наперекосяк…

“Ты опять уходишь в себя, – Ми-ат выдернула её из очередного приступа раздражительности, – слушай меня. Глубже”.

Энни словно продиралась сквозь плотную тугую пелену. За ней угадывались и тепло, и забота, и сочувствие, и… любовь? Ми-ат обняла её за плечи и прижала к себе. Так обнимала когда-то мама.

Энни стало страшно. Что происходит с её даром? Неужели она всё время видит только то, что оказывается на поверхности? Это же как смотреть на мир в одном цвете. Ворона вспорхнула к Энни на плечо. Рука привычно потянулась погладить её под клювом.