Экзамен для эмпата

Глава 19. Спасение асфиделиса

Лас не помнил, как вышел из общежития, но стоило вдохнуть свежий вечерний воздух, как ещё затуманенное сознание немного прояснилось. Думать было всё ещё трудно, но теперь это хотя бы стало получаться.

Кости болели, мышцы ныли, голова плыла, а во рту был такой мерзкий привкус, как будто он съел дохлую мышь.

Лас собирал случившееся в голове по кусочкам, как детскую головоломку. Как назло, картинка никак не складывалась целиком, а память подбрасывала только отдельные фрагменты. Самым ярким впечатлением стало последнее превращение: тело и магия сопротивлялись, зверь тащил сознание на себя, мешая обороту. Было больно. Но ярость отступила, и он смог зацепиться за какую-то мысль и вернуть человеческий облик. Тёмные ветра, что с ним было? Никогда прежде Лас не испытывал ничего подобного. Не терял контроль.

Когда внезапно очнулся на полу, понял: он опасен, а вокруг люди. Бежать надо было срочно, пока с ним это снова не случилось.

Ноги сами несли его к источнику. В этой части школы народу вечером было немного, а у фонтана так вообще безлюдно. Кто пойдёт на ночь глядя резерв восполнять? Да и не так часто теперь возникала необходимость. С тех пор как исчез барьер, сила магов возвращалась сама, хоть и не очень быстро.

Но всё-таки несколько удивлённых взглядов он поймал.

Ласу не представилось случая заглянуть в зеркало, но сейчас он, наконец, сообразил, что выглядит паршиво. А если внутреннее состояние отражается внешне, то совсем паршиво.

И эта демонова рубашка никак не застёгивалась, потому что недоставало пары пуговиц сверху. Как, во имя светлых ветров, он умудрился потерять пуговицы?

Память услужливо подбросила ещё один фрагмент: Ким замахивается для удара. После – пустота, похожая на клубящийся ядовитый туман, а потом внезапно врезавшийся в сознание образ – безоружная Арса зажатая в угол. И он охотится на неё.

“Отец бы гордился”, – с отвращением подумал Лас, умываясь светящейся голубой водой из фонтана, но даже восполнение резерва ненамного улучшило его самочувствие. Очень хотелось убраться отсюда подальше, куда – неважно.

“Ну так иди”, – тихий звенящий смех раздался прямо у Ласа в голове, отчего он чуть не перелетел через бортик чаши. Бедро обожгло – странное, непривычное ощущение. Лас не сразу сообразил, что нужно проверить карман. Он выудил оттуда бляшку. Знак “вэх” сиял в темноте, как небольшое солнце. Его жёлтый свет яркими пятнами отразился в воде фонтана, и в пересечении струй Лас увидел совсем уж невероятное: брызги складывались в чёткую картинку, будто он смотрел в окно. Там тоже был виден краешек фонтана изнутри. Изящная мраморная чаша, статуи вокруг, роща с фруктовыми деревьями, ветви которых ломились от поспевающих жёлтых ифисов. Лас так хорошо помнил их вкус, что рот сам собой наполнился слюной. Желудок немедленно отозвался подступившей к горлу тошнотой.

Источник в доме Элиос не узнать было невозможно – столько времени он там провёл! Даже изящная скамейка неподалёку – и та была на месте. На ней сидела юная кира, Лас не знал её. Тёмные волосы хитро заплетены и украшены заколками, светлый хитон ниспадает аккуратными складками, подчёркивающими миниатюрную фигуру.

“У меня галлюцинации”, – догадался Лас и заинтригованно подался вперёд, чтобы рассмотреть картинку поближе.

Не удержался и всё-таки перекатился через бортик прямо в воду. Когда проморгался и убрал налипшие на глаза мокрые пряди, то обнаружил, что незнакомая кира, до этого безразлично смотревшая куда-то в сторону, теперь повернулась к нему. Она его видела. Она испугалась. В поле зрения вошёл пёс, и Лас услышал его настороженное приглушённое рычание.

Если бы у него и были какие-то сомнения, чей дом он видит, то сейчас они имели все шансы окончательно развеяться – со сторожевыми псами Лас был знаком лично. Словно этого было мало, из-за дерева показалась ещё одна фигура. Светловолосый кир, в складках хитона которого застряли сухие листики и веточки, небрежно потирал жёлтый фрукт о собственную одежду, собираясь откусить сочную мякоть, да так и замер.

– Демон! – донёсся далёкий голос темноволосой киры, дрожащей ладонью творящей защитный знак.

Лас выпрыгнул из фонтана, нелепо перекатившись через бортик, подняв тучу брызг и больно ударившись рукой. Зажатая в кулаке бляшка звонко стукнулась о плитку на дорожке и перестала сиять. Он решил, что не стоит оставлять её здесь.

“Кажется, я головой ударился”, – Лас смотрел на то место, где только что было поразительное видение, а теперь снова мерцала голубая вода. Однако во всём были свои плюсы – он определённо взбодрился, мысли прояснились.

Возвращаться в группу было нельзя – точно не сейчас. Заявиться в таком виде к Энни и Джине плохая идея, хотя бы потому, что он не уверен, что его вновь не захлестнёт безумие.

В чём причина? Какая-то магия? Болезнь? Лас силился вспомнить, слышал ли он он чём-то подобном. Хорошо бы спросить Ми-ат… или На-ин!

Обрадованный найденным решением, он поднялся на ноги. Слабость, разлившаяся по телу и новый приступ тошноты сообщили ему, что большое расстояние он сейчас вряд ли преодолеет. Надо бы где-то отсидеться, но в одиночестве, при этом не вызвать подозрений.

С каким облегчением он вспомнил о поручении Риассы! Комендантский час, кажется, ещё не пробили, но он был не за горами. Лас напился воды прямо из фонтана, осторожно высушил себя – магия слушалась с перебоями – не хватало ещё спалить одежду. У Роула потом не допросишься запасного комплекта, тем более нужного размера.

Добежать до Пустоши в лисьей шкуре было бы быстрее и удобнее, но Лас не решился пока оборачиваться. Пришлось идти человеческими ногами. На лбу выступила испарина. Неприятным открытием стал начинающийся озноб.

У теплиц ему никто не встретился, дальше в Пустоши – тем более. Одинокий часовой-травник уныло ковырял палочкой землю возле бесценных кустов.

– Я сменю тебя, – сказал Лас, прикладывая немало усилий, чтобы держаться ровнее.