Экзамен для эмпата

Глава 23. Вместе мы можем многое

Для того чтобы поймать лиса, Джина выбрала беспроигрышную стратегию – не выходить из комнаты. Энни могла уйти только с ним, а значит, рано или поздно оба здесь появятся.

Ждала она не так уж и долго.

Лас, заметив её воинственный вид, и догадавшийся, какой разговор его ждёт, предпринял попытку улизнуть с порога, как только Энни оказалась в комнате.

– Стой, ей ли ж, тэйгл! – окликнула его Джина и привела свой самый сильный довод. – Ай же ж и тетрадку не заберёшь?

Для наглядности она шмякнула тетрадью об стол, раскрыв рисунок с печатью во всей красе.

Лас совсем забыл, что имел неосторожность оставить сумку в комнате девушек. Но это ведь не гостиная его новой группы!

– Ты рылась в моих вещах? – насупился он, хватаясь за край обложки, но Джина была не так проста. Тетрадь она подтянула к себе быстрее, чем Лас успел вернуть своё имущество.

– Ай-яй-яй! – она погрозила ему пальцем, и этот ребяческий жест обидел Ласа больше, чем то, что она копалась в его сумке. – Ей же и ты меня ограбил на вещь посущественней!

Отпираться было бесполезно.

– Я взял зелье, – признался Лас, не слишком раскаиваясь. – Заболел. Был уверен, ты и так бы поделилась.

Энни никак не могла взять в толк, о чём они спорят. Но кое-что всё-таки уловила:

– Когда это ты болел?

Лас почувствовал себя загнанным в угол и умоляюще посмотрел на Джину. Та только с ухмылочкой покачала головой – помощи от неё ждать не приходилось.

– Вчера мне стало плохо, – Лас говорил скороговоркой, надеясь, что если девушкам не дать возможность вставить и слова, то дополнительные комментарии с его стороны не потребуются, – ребята в группе зажигали благовония, а у меня на них оказалась аллергия.

– Ай ли ты не пошёл к лекарям, ой ли к нам сразу не заглянул?

Джина потеряла бдительность, и Лас предпринял попытку выхватить тетрадь у неё из рук.

– Я знал, где взять лекарство, – буркнул он, но Джина была ловчее.

– Ой ли не ты обещал эти писульки хорошенько спрятать?

– Я не успел.

Энни казалось, что вокруг друзей вспыхивают и гаснут искры.

– Да о чём вы? Что у тебя за записи?

Но ей никто не ответил. Джина и Лас были слишком заняты друг другом.

– Ой ли, тэйгл, ай же ты такой умный, с чего порой такой идиот?

Лас зарычал.

– Не твоё дело. Верни.

Джина прижала к груди тетрадь, рассудив, что пока она её держит, Лас вреда не причинит.

– Нэй-нэй-нэй! Ей же я тебя предупредила, ой ли такими штуками заниматься, хэй ли на всех неприятности привести. Сожги эту пакость, ай ли мне помочь?

– Нет! – рявкнул Лас так, и Энни совсем опешила. Она вновь задала вопрос в пустоту:

– Да что там такое?

Джина отчитала Ласа с интонацией, очевидно скопированной у Тиена:

– Ой ли ты хочешь по-человечески жить, ай же ж уважай законы и их последствия, нэй ли сиди в лесу, твори что вздумается, и носу не кажи!

– Да кто бы говорил про законы, – процедил Лас сквозь зубы и двинулся в обход стола. – Отдай!

Джина прижалась поближе к Энни.

– Ой ли моим тонким искусством не придёт отдел магических нарушений интересоваться!

Энни была не сильна в знании законодательства и с трудом представляла, что нужно было натворить, чтобы навлечь на себя такие проблемы.

– Что это значит?

– Джина, помолчи, – холодно и тихо попросил Лас, приближаясь на полшага.

– Ей ли, соколик! – эшида спряталась за подругу, как за живой щит. – Ай же ж пусть знает, что у тебя тут художества в несколько листов с запрещёнными кружочками и значками.

– Что? – Энни не могла поверить в услышанное. – Правда?

– Это моя печать, – как можно терпеливее пояснил Лас. – Тот, старый рисунок. Потоки.

– Нэй же нэй! – возмущённо забренчала серьгами Джина. – Ай ли ты говорил тут ей же одна схема, нэй ли ты расчёты ведёшь?

– Всего пара элементов! Я пытаюсь кое в чём разобраться.

Окончание фразы вышло неуверенное и скомканное.

– Но ты ненавидишь печать, – не поняла Энни. – Зачем тебе в это вообще лезть?

– Ей ли правда, зачем? – вякнула Джина из-за её спины и мгновенно стухла под острым взглядом Ласа. Янтарные глаза обещали ей все ужасы домашней работы без списывания.

Энни чувствовала, как он колеблется, не хочет отвечать, но и понимает, что ложь она сразу узнает. Наконец, Лас решился:

– В одной книге мне попалось указание на то, что раньше печати могли использоваться для целительства. А ведь твои глаза и померкшие артерии связаны, вот я и подумал, что могу хотя бы попытаться…

Энни сразу поняла, зачем ему на днях понадобилось смотреть её потоки. Вот… лис! Что за манера таиться?

– Лас, хватит, – Энни и сама не ожидала, что голос прозвучит таким уставшим, – мне не станет лучше, если у тебя будут проблемы.

Лас упрямо сопел. Ему казалось, что проблем у него и без того немало, но если подумать, с ними вполне можно жить.

– Никто не узнает, и ничего не будет.

– Лас!

– Ей-эй, милый, ай ли ты в тюрьму сядешь, ой же кто нам с историей и формулами помогать будет?

– Никто не узнает, – повторил Лас и твёрдо пообещал себе, что в ближайшее время найдёт, где Ким прячет слепок с его тетради.

Перемену в его настроении Энни считала мгновенно. Стало очевидно: что-то уже случилось. Но прежде чем она успела возразить, Лас её опередил:

– Я хочу помочь тебе! Я найду способ. Рано или поздно.

Кому как не Энни было знать, что это искренние и непустые слова. Упрямый-упрямый лис.

– Но это я прошу тебя! Хватит! Ты слышишь?

Его чувства ясно сказали ей, что он не слышал. А потом пришло понимание ещё кое-чего:

– Так ты думаешь перевестись к лекарям из-за меня?!

Джина удивлённо цокнула.

Отвечать Ласу не требовалась, Энни и так всё было ясно. Сейчас она злилась на него, как никогда прежде. Она не хочет, чтобы он перекраивал всю свою жизнь из-за неё! Это неправильно. Что же ей теперь быть ответсвтенной за его выбор? И эти безумные идеи с печатями!