Экзамен для эмпата

Глава 28. Семья

Ми-ат проснулась далеко за полдень. Тело, давно привыкшее спать в человеческом облике, даже не болело, но лежать в собственном доме и разглядывать солнечные лучи, прыгающие в листве над головой, было удивительно. Её не окружала обволакивающая темнота норы, куда она теперь попадёт нескоро, но зато было какое-то совсем иное чувство, которое ей нравилось даже больше. Ми-ат жмурилась на проглядывающую в вышине голубизну неба, и чувствовала себя необычайно свободной.

На улице хозяйничали племянницы. Ми-ат прислушалась к голосам. Как видно, спор, продолжался давно. На-ин не хотела идти на человеческий праздник, куда пригласили и лесной народ, а Нэ-ру рвалась туда, уговаривала старшую. Ведь даже трусиха Ти-то расшивала цветами ан-шо себе плащ по такому случаю, что им стоит сходить и посмотреть, где живут Ла-ас и Эн-ни? Там будут и взрослые из селения, тётя ведь сама договаривалась с ними. И можно будет увидеть человека, которым пахнет Ми-ат.

На-ин ни на кого смотреть желания не имела, и обиженная Нэ-ру вбежала в дом, едва не сдёрнув занавеску у входа, но старшая сестра тоже сунула нос внутрь и зашипела на младшую, чтобы не будила тётю. На-ин осеклась, заметив, что та проснулась.

– Ты теперь и жить как человек будешь? – поинтересовалась она, вдруг осознав, что забыла сменить тон. Но неожиданно Ми-ат не пресекла её, и На-ин дала волю словам, которым на языке было давно тесно.

Конечно, На-ин знала о выходке Ми-ат. Да каждая муха в селении знала! Все только и судачили, что заклинательница выбрала в пару человека и связала себя с ним кровью на охоте. Вождь хмурый до сих пор ходит, старшие матери злые, как осенние осы.

На-ин замолчала, с подозрением поглядывая на довольную улыбку тёти. Сама молодая лиса никак не могла определиться, что думать обо всём этом. Человек Ми-ат с волчьим именем не придёт жить сюда, верно? Но какая же тогда из них пара, если они не делят одну нору? И чем он лучше их вождя? Могла бы жить как нормальная лиса, а с вождём так и очень даже хорошо жить. Зачем им люди? Сперва брат к ним ушёл и остался, теперь Ми-ат… куда несут её ветра? Старики говорят, заклинатели рождаются, чтобы соединить в себе силу земли и силу ветров, потому что издревле земля и небо стремятся встретиться на горизонте. Заклинатели оказываются ровнёхонько посередине, вот и не сидится им на месте. Ветер в голове мешает и гонит вперёд. На-ин, наверно, никогда не понять. Ей по душе простая жизнь врачевательницы селения. Почёт, уважение, хороший кусок за общим ужином.

Ми-ат привычно просеивала песчинки разумных мыслей в реке обрушившихся на неё слов. Попутно отметила, что племянница не только говорила, но и споро управилась с делами. Накрыла ей поздний завтрак, поймала сестру и усадила Нэ-ру заплетать уже разлохматившиеся с утра косы.

Голова Ми-ат слегка кружилась не то от долгого сна, не то от голода. Только вчера напитанное магией тело ощущало странную пустоту, будто вся полученная у озера сила расплескалась, и еда не восполняла утраченное. Это был голод по ускользающей магии, тело требовало ещё. Оно менялось, привыкало. Потеря сил и второй шкуры – это серьёзно. Ми-ат припоминала, что и с сестрой Ки-се каждый раз происходило что-то похожее. Ей теперь только ждать и не уходить далеко от чудесного озера. Хорошо бы поскорее прошло.

Ми-ат, ушедшая в свои раздумья, не сразу заметила, что На-ин не просто болтает, а просит ответа. Мысль племянницы кружилась вокруг предложения хотя бы в лесу вести себя, как все. Носить свою одежду, например, разве это трудно? Спать в норе, как приличная лиса.

Продолжить ей Ми-ат не дала.

– Я не могу накинуть шкуру.

На-ин нахмурилась.

– Ты больна?

Ми-ат колебалась. Рассказать всё равно придётся, но она никак не ожидала, что этот момент настигнет её сейчас. На-ин пытливо её рассматривала, очевидно, выискивая признаки недуга.

“И ведь найдёт… – подумала Ми-ат. – Или напридумывает”.

Ясность необходимо было внести прямо сейчас, однако Ми-ат смущала обычно несвойственная ей растерянность. Что творится на душе и в головах у сестёр она и без своей магии знала, но разговаривать с полностью оглохшими чувствами словно на трёх лапах ковылять. Можно привыкнуть, но не сразу. И как держать себя с На-ин в эту минуту она тоже не знала. Ми-ат обнаружила, что не умеет вести душевные беседы. Она всегда была для них старшей, знала, как научить, а как рассказать о себе – нет.

– Ко мне пришла тишина, – слова произнеслись на удивление легко, будто давно ждали, когда она выпустить их на волю, – а человеческие детёныши не меняют облик. Пока мы связаны, я тоже не могу.

В воцарившейся тишине запищала Нэ-ру оттого, что сестра слишком сильно дёрнула её за спутавшуюся прядь.

Ми-ат подняла на сестёр строгий взгляд. Если только На-ин посмеет открыть рот и сказать что-то о ней, о Ти-йене, о том, что им чего-нибудь не подобает, или что там ей в голову придёт до того, как молодая лиса успеет подумать и поймать свой язык, Ми-ат и без ментальной магии ей головную боль устроит.

В другое мгновение ей показалось, что На-ин её задушит, а Нэ-ру поможет. От их общего визга она чуть не оглохла, и оставалось только благодарить свою мудрую природу, лишившую её возможности слышать мысли и сердца, потому что от общей бурной радости и объятий у Ми-ат были все шансы лишиться чувств.

У На-ин в голове всё вмиг перевернулось. Лисёнок в их семье! Благословение светлых ветров, не иначе. Да какая разница, кто отец? Детёныши – это детёныши. Старшие часто повторяют, что новые души приходят к паре в большой любви. Ми-ат – счастливица!