Экзамен для эмпата

Глава 29. Хорик поступает правильно

Два дня Нэон провёл в усердных трудах и сейчас составлял подробнейший отчёт обо всех полученных сведениях для Дареса. Официально в его обязанности как представителя от военного ведомства входило лишь стороннее наблюдение за магиками и содействие своему учёному коллеге по необходимости. Однако теперь, когда Нэон оказался в школе единственным наблюдателем, никто толком не понимал, что он будет здесь делать. Это удачно развязывало руки.

Ничего особенного изобретать не пришлось. Нэон ходил по школе – сперва с провожатым, но быстро освоился и от компании отказался. Его фигура вызывала разные эмоции: от ужаса до подобострастного трепета, но Нэона это мало волновало. Все двери были для него открыты. Он видел урок магиков, работы в Пустоши, студенческие столовые – ценнейший источник информации, лекарский корпус и даже нашёл ту палату, где лежал Иней.

На оборотней посмотреть было не только необходимо, но и просто интересно. Они не очень сильно отличались от людей, но были у каждого народа характерные признаки внешности, которые Нэон тщательно законспектировал в блокноте, так же как и те сведения об их магии, которые ему удалось добыть. Он придирчиво перечитал последний абзац составленного отчёта:

“...имеет преимущественно стихийное проявление; не владеют плетениями, но общие принципы использования потоков схожи, хотя чары не отличаются разнообразием; с артефакторикой, по всей видимости, не знакомы. Общаются ментально, но связь ограничивается небольшим расстоянием (конкретных сведений нет)”.

– А ещё у них есть кто-то вроде шамана-ментала, – сказал Нэон исписанному мелким почерком листу. Как правильно подать эту мысль, он ещё не понял и какое-то время размышлял, наблюдая в окно за всполошенными воробьями над лекарским корпусом.

Ми-ат в школе эти дни не появилась. Заподозрила ли она что-то? Нэон всё же считал, что причина должна быть иная. Тиен явно беспокоился о ней – он, наконец, снял амулет, и его тревогу Нэон считал точно, как и образ, на который она была направлена. Во всяком случае, если Ми-ат и ушла, подозревая в нём телепата, то любовника она не предупредила, что в целом было бы маловероятно. Читать Тиена подробнее он остерёгся – повышенная чувствительность к ментальной магии могла вызвать у того подозрения касаемо личности кира Хриса.

“Религиозный культ представляет собой веру в тёмных и светлых духов, с которыми общается шаман-заклинатель. В настоящий момент это женщина, обладающая ментальными способностями, уровень которых остаётся неясен. Насколько подвластные ей силы реальны, определению не подлежит”.

Нэон честно отчитался о том, что узнал о Ми-ат, но этого было мало. Дразняще мало.

Слишком часто в его отчёте мелькало “неясно”, “не определено”, “конкретная информация отсутствует”. Он был недоволен собой, хотя понимал, что и эти сведения были ценны, тем более что кто-то другой вряд ли смог сделать на его месте больше за столь короткий срок.

Солнце почти село. Воробьи улетели, но им на смену пришли голуби – Нэон определил это по очертаниям тёмных силуэтов. Должны ли птицы вообще появляться в такое время в небе? Но он отвлёкся.

О магии требовалось выяснить больше. Обрывочные слухи, подслушанные, пересказанные, считаные из беглых воспоминаний очевидцев вряд ли стоило считать точными, да и звучали они фантастически. Выходило, что оборотни одним прикосновением к земле могли вырастить что угодно. Но больше всего Нэона тревожили непонятные духи, которых оборотни сравнивали с ветром. Понимать мысли магиков было непросто – мешала разница мышления, представлений о мире, несхожесть языков. Со временем он мог бы приноровиться если бы действовал открыто, но Нэон был аккуратен и следов не оставлял.

Люди тоже ясности в вопрос с ветрами внести не смогли. Чтобы разобраться конкретнее, требовалась долгая кропотливая работа с чужим сознанием, которую Нэон не мог себе позволить. Пока не мог. У него было разрешение от Дареса с пристрастием рассмотреть одного человека или оборотня, чтобы извлечь из головы всё необходимое, но выбирать следовало с умом. Он всё-таки надеялся на огненную лису, она могла бы стать не только разумной ставкой, но и ценной заложницей.

Эти мысли он тоже обстоятельно изложил в письме.

Нэон сделал приписку о способе перемещения оборотней на большие расстояния, сходном с телепортацией, но без её побочных эффектов, и невозможности пройти в их селение без проводника, и на этом отложил перо.

Школа была похожа на бурлящий котёл, а он будто уронил в сомнительное варево ложку и пытался её достать. На вкус Нэона студентам не хватало дисциплины в мыслях, да и преподавателям тоже. Чего стоила одна Риасса! От такой у кого угодно голова разболится. Он покрутил в пальцах собственный амулет – брошь из серого опала. С виду кажется неприметной, но если заглянуть внутрь, то становится заметно сияние прожилок. Нэону она очень нравилась. Хотелось активировать амулет и отдохнуть в блаженной тишине, куда не могла добраться ни одна мысль о списанной контрольной и несделанных уроках.

Но работа прежде всего, и Нэон, задавив в себе сожаление о том, что снова нужно окунаться в кипучий водоворот студенческих мыслей, покинул свою комнату. Требовалось выяснить, что же такое происходит с птицами. Очень уж эта картина напоминала практикум студентов-менталов первого курса, когда их учили брать под контроль чужое сознание. Характерное падение, когда голуби будто забывают, как летать прямо в небе, ни с чем не спутать.

Стоило подойти ближе, как он почувствовал, что не ошибся. Голуби определённо находились под чужим воздействием. Сам Нэон остался в стороне под деревьями, стараясь не попадаться птицам на глаза – хотя, скорее всего, тот, кто пытается полетать в их телах сейчас, слишком занят, чтобы оглядываться по сторонам.