Экзамен для эмпата

Глава 52. Озарение

Домой Нор припозднился, и незамеченным проскользнуть не удалось. Ксанф караулил его у портала весь вечер, чтобы по возвращении немедленно предъявить киру Эсгифу приблудившегося сына. Благо отец не стал при гостях отчитывать его, и Нор отговорился тем, что хотел посмотреть гуляния в городе и увлёкся. Про ссадину на щеке и его общий припылённый вид отец мудро не помянул.

Нор бросил беглый взгляд на гостей. Дядя не приехал, больше половины – мамины двоюродные братья и сёстры с семьями, он даже имена не всех помнил. Со стороны отца родни было меньше – у дома Элиос осталось не так много представителей. Вон некоторые из них – троюродная бабушка ласково трепала по щеке двоюродного брата, долговязого парня в очках. Галас был на пару лет старше Нора и жил с семьёй в поместье недалеко от Пироса. Сестра отца, кира Карита, вышла замуж и уехала из столицы. Их семья занималась примерно тем же, чем и кир Эсгиф здесь, хотя и не носила фамилию Элиос: они курировали учебные заведения, следили за реализацией государственных грантов. Галас, конечно, был умницей, отличником и прилежным сыном, отчего часто ставился Нору в пример, чем, разумеется, ужасно его раздражал. Впрочем, в той же степени, Нор раздражал и мать Галаса одним фактом своего существования. Как женщина, кира Карита не унаследовала семейный кровный дар, её сын не был первым в очереди, чтобы занять место в правительственном дворце. Натянутые отношения не менялись с годами, и обе семьи не нашли ничего лучшего, как сократить личное общение до приличного минимума, то есть встречались только по большим праздникам.

Оценив перспективы на остаток вечера, Нор решил, что раз уж тут отлично отмечали без него, то не стоит и начинать обременять этих славных людей своим присутствием. Он пробрался в дом лекаря, где Лас и Энни уже должны были изнывать от безызвестности.

– Это я, – сообщил он с порога в темноту дома. Единственный светильник слабо горел в маленькой гостиной, туда Нор и направился. Феба отпустили на праздничный вечер в рощу, так что кроме них троих тут никого быть не должно.

Там на улице гости беседовали, смеялись, ходили между вынесенными на воздух столиками с закусками, и в целом чудесно проводили время. Здесь же будто был отдельный мир: никаких праздничных огоньков, гомон стал тише, шуршали в полумраке страницы. Лас и Энни вместе заняли одно из мягких кресел. Круглый столик перед ними был заставлен почти нетронутыми праздничными угощениями. Лас читал, уместив книгу на широком подлокотнике, Энни дремала у него на плече.

Эта картина слегка не вписывалась в нарисованный Нором образ – ему казалось, что друзья должны нервно мерить шагами комнату, выглядывать в окно и всячески не находить себе места. Он бы так и поступил. А эти двое просто сидели и как будто не очень страдали без него. Более того, Нор был уверен, что им хорошо вместе, в то время как он… а что он? Зависть, тёмной волной накрывшая его на мгновение, также быстро схлынула, оставив после себя поднятую со дна муть.

– Мы заждались, – сказал Лас, не поднимая глаз. Он почти закрыл книгу и спешно дочитывал последний абзац. Ро сунул призрачный нос ему под руку и подсветил обложку. Судя по названию, это было что-то лекарское про потоки.

Нор отвёл глаза, не зная, куда деться от стыда. Он слишком хорошо помнил, как отец годами искал лекарство для теряющей силы мамы, от Нора при этом требовалось только не слишком часто попадать в неприятности. Энни, конечно, не умирала, но и Лас не смирился. Каково это — искать способ помочь любимому человеку и не находить изо дня в день? Он сам бы так смог? Чему завидовать?

Энни зашевелилась и зевнула.

– Нор? Что-то стряслось с Джиной? – спросила она ещё сонно, но сразу посерьёзнела. Нор уже замечал у неё такое особое выражение, которое появляется, когда человек напряжённо вслушивается в происходящее вокруг. Внешне это выглядело, будто Энни смотрела в одну точку мимо собеседника. Брови сведены, губы сжаты в тонкую линию.

– Нет, всё в хорошо, – преувеличенно бодро ответил Нор, как-то особенно жгуче осознавая, что Энни слышит его чувства.

“Она плохо это контролирует”, – напомнил он себе, но раздражение так легко прогнать не удалось.

Лас, наконец, оторвался от книги и поднял глаза на друга, который сперва схватил со стола бутерброд и отправил его в рот, а уже потом сел в кресло напротив.

– В самом деле? Ты куда-то упал? – подозрительно уточнил Лас принюхиваясь. – Пахнешь курами.

Нор поперхнулся.

– Пришлось побегать по сараям, – ответил он, прокашлявшись, и поспешил внести ясность, пока Лас ещё что-нибудь не учуял. – Я нашёл Джину, она осталась у родственников.

– У вас с ней всё в порядке? – обеспокоенно спросила Энни, в то время как её ладонь сама собой нашла руку Ласа, от Нора и это не укрылось.

– Включи амулет, а? – попросил Нор чуть более резко, чем ему того хотелось, и наткнувшись на напряжённый взгляд Ласа, добавил извиняющимся тоном. – Пожалуйста.

Рука Энни порывисто взметнулась к плечу – там, где в складках голубого хитона скрывалась приколотая брошь. Щёки её мгновенно залились краской, Энни забормотала извинения.

От необходимости дальше продолжать беседу их избавил стук. Не дожидаясь ответа, с той стороны приоткрыли дверь, и в небольшую прихожую вошла Фина.

– Кира послала меня проводить госпожу ко сну, – сообщила она, быстро осматривая гостиную и расположившуюся в ней компанию.