Экзамен для эмпата

Глава 58. Ариадна играет свою роль

Исчезновение Нора перед собственной помолвкой Ласа не удивляло, но вот то, что Феб не появлялся – настораживало. Лас прикинул, где стоит проверить в первую очередь – может быть, заглянуть в птичник? Вдруг кому-то из них понадобилось срочно отправить почту, или лучше поискать в доме? Феба могли позвать, если кто-то заболел, так что имело смысл спросить слуг.

Лас осознал, что этим планам не суждено сбыться, стоило ему шагнуть за порог, где он чуть не споткнулся о лохматого пса, лежащего почти у самой двери. Пёс заворчал, а когда заметил, что Лас не собирается уходить назад в дом, предупредительно рыкнул и поднялся на ноги.

О собственной охране Лас совсем забыл.

– Вот гниль, – ощерился он в ответ, едва не поддавшись соблазну обернуться лисом и удрать. Остановило его только осознание, что таким образом он лишь время потеряет. Чего бы Энни ни боялась, дело не требовало отлагательств.

Домик Феба стоял почти вплотную к большому особняку, но отгородился от него садиком с парой грядок целебных растений и огромной клумбой, на которой вновь росли розы, хоть пока и не такие роскошные, как те, что Лас имел неосторожность однажды сжечь. Дорожка вокруг клумбы была засыпана мелкими камушками, по которым очень трудно было двигаться бесшумно. Особенно если ты пёс, которому в человеческой шкуре ходить не так удобно, как на четырёх лапах.

Тяжёлую поступь Реса Лас услышал и узнал, ещё до того, как хриплый голос приказал отрывисто, будто гавкнул:

– Тебе пр-риказано сидеть внутр-ри!

Пёс у порога согласно рыкнул, поддерживая вожака.

“Я бы теперь победил его в драке. Магией и зубами, и печати нет, чтобы запретить мне”, – подумал Лас, касаясь спрятанного под рукавом шрама от собачьих зубов. Неприязнь к Ресу и его своре будто въелась под кожу, но теперь он не раб, и уже не маленький лисёнок. Каков соблазн решить этот давний спор прямо сейчас, и даже повод есть.

По взгляду Реса было понятно, что и он не отказался бы подраться с давним недругом.

“О чём я думаю, только время теряю!” – устыдился Лас, внезапно осознавая, что одна эта мысль делает его таким же глупым и ограниченным, как Рес. В конце концов, он всего лишь страж, у него даже собственной воли нет. И он принадлежит дому, а портить чужое имущество – преступление. Тем более, в гостях.

Лас заставил себя примирительно поднять руки, уже понимая, что ещё не раз пожалеет об упущенной возможности.

– Мне нужно увидеть Ксанфа, сейчас, – произнёс Лас, но фраза всё равно прозвучала, как вызов, и Рес вновь рявкнул:

– Назад в дом!

Лас отчеканил каждое слово:

– Отведи меня как Ксанфу.

Но, как обычно, в разговоре с Ресом, решали не слова. Лас не моргая глядел прямо в глаза пса-оборотня, зная, как его это бесит. В Ресе отчаянно боролись две его природы: пёсья требовала принять вызов, человеческая пыталась внять голосу разума.

– Я ничего не сделал, – добавил Лас спокойно, и непроизвольные искорки забегали у него по пальцам. Так и подмывало сотворить какую-нибудь глупость – простейший огненный шар, например.

Лас притушил уже готовый сорваться с рук огонь. Побороть собственную лисью природу тоже было нелегко.

Одновременно с ним Рес тихо ответил:

– Хор-рошо. За мной.

Он отвёл прищуренные глаза первым. Лас почувствовал себя победителем и торжествующе ухмыльнулся.

– Хороший пёс, – едва слышно прошептал он, но по тому, как дёрнулись плечи Реса, было понятно, что оборотень его услышал.

Вот бы и с Ксанфом прошло так легко.

Кентавр обнаружился по другую сторону дома в тени начинающегося парка – оттуда удачно просматривалась и дорога от ворот, и тропинка к беседке с телепортом, и сад, подготовленный к торжеству.

Ксанф при всей своей внушительности прятался в зарослях не хуже лиса, если не желал быть замеченным, но сейчас Лас сразу его увидел – всему виной была парадная жилетка. Красная вышивка на чёрном бросалась в глаза слишком явно.

Лас придал лицу самое серьёзное выражение, на которое был способен, но и это не спасло его от всесокрушающей ярости Ксанфа, воспламенившейся от одного вида лиса, разгуливающего по поместью без его разрешения. В первую очередь пострадал ровно подстриженный кустарник, когда кентавр вышел через него навстречу Ласу, не глядя сминая копытами ни в чём не повинные кусты и превращая их в бесформенный комок веток и листьев. По его налившимся кровью глазам можно было предположить, что по Ласу он пройдётся с тем же усердием.

Рес с псом понятливо отодвинулись в сторону, предоставляя глупому лису оправдывать своё появление самостоятельно.

У Ласа вмиг промелькнули перед глазами все подлости, которые он устраивал Ксанфу, пока жил в поместье. Развязать ремонтирующие плетения на ручке его двери, чтобы её заклинило, накидать состаривающих узлов на любимое копьё, ослепить внезапной вспышкой света магического огня в лампе… Казалось бы, какие мелочи.

– Ах ты мелкий паршивец! – прохрипел Ксанф, сгребая Ласа за шкирку и встряхивая, как детёныша. Лас не без труда дотянулся носками до земли. Далеко не каждый мог позволить себе вот так запросто приподнять изрядно вытянувшегося за последние полгода Ласа, но кентавр с ростом в два с половиной метра и весом приблизительно в полтонны мог сделать и не такое. Лас изобразил покорность, но пальцы на всякий случай в начальную позицию защитного знака сложил. Подумал с полсекунды, и пальцы второй руки подготовил для атаки. Мало ли как пойдут переговоры… шея дороже.

– Я приказал тебе не высовываться! – прошипел Ксанф, брызжа слюной. – Никаких шуток сегодня, ты понял? Ни твоих, ни твоего кира!

– У меня важное дело, – ответил Лас как можно миролюбивее, явственно расслышав, как трещит воротник. – И это рубаха Феба.

Рука Ксанфа опустилась чуть ниже, позволив Ласу встать на всю стопу. Этот расклад был, конечно, лучше. Лас расправил плечи.

– Нужно найти невесту Нора. Энни увидела, что она под чужим влиянием.