Экзамен для волка

Глава 17. Ты нам нужна

Второй оборот Стёпки прошёл быстрее первого, но смотреть на его страдания было тяжело. Катя конечно же никуда не ушла. Вместе с Гордеем она сидела у содрогающегося детского тельца до тех пор, пока оно не обрело полностью человеческий вид. Мальчик дышал тяжело, но из последних сил вцепился в запястье девушки. Крепко! Он, наверняка слышал финал ссоры бати и их гостьи.

— Стёпка, отпускай. Никуда она от нас не денется. — Успокаивал мужчина и наверное хорошо, что всё его внимание было сейчас обращено на сына, иначе увидел бы убийственный взгляд Лаптевой.

— Больно? — Поморщившись спросила девушка, сопереживая мальцу.

— Когда ты рядом, нет. — Ответил маленький хитрюга.

— Не слышала о таком обезболивающем эффекте! Исцеление от моего присутствия? Тебе бы сказки сочинять, мой юный друг. — Прыснула Катя. — Отдыхай.

— Ты не уйдёшь? Обещай, что не уйдёшь! — Требовал Степан и взирал уж очень проникновенно.

— Стёп...

— Ну Кать! — Воскликнул он голосисто.

— Не уйдёт. — Высказался за неё Гордей. Лаптева осталась недовольна, но промолчала.

Мальчика уложили на диван, где он благополучно уснул. На самом-то деле уйти Катерине некуда. На улице не лето и она замёрзла бы в ближайшие пару часов. Но и сидеть под носом у тирана, который на неё тут права заявил и даже залезть попробовал, девушка не могла. Она собиралась сходить всё-таки в школу и попытаться устроиться. Ей остро необходимы деньги.

Но из-за Стёпки пришлось остаться, а на дворе свечерело. Естественно ни в какую школу она сегодня уже не пойдёт, оставляя решение проблемы трудоустройства до утра. И теперь ложиться спать в этом доме, Кате очень и очень страшно. Оборотень обещал, что от него не увидит зла, только сегодня нарушил слово. Кто знает, чего ожидать в ночи!

— Ты не ела сегодня из-за нас. Давай, поужинаем. — Услышала совсем рядом.

— Благодарю, но я не голодна. — Вопреки урчанию желудка, ответила Лаптева категорическим отказом.

Но Гордею на её слова откровенно чихать. Потому очень скоро запах, готовящегося ужина заполнил пространство. Мужчина знал, Катя не уйдёт. Из-за Стёпки и потому что не дура шататься по волчьему посёлку в час ночной.

Девушка глядела на сопящего пацанёнка и думала о том, как же не хватает ему материнской ласки, раз её — чужую тётю пытается удержать рядом со своим батей. Кате подобное понять сложно, ведь в прошлом она наоборот жаждала, чтобы чужой человек исчез из их с матерью жизни. Но случилось иначе.

Ей было семнадцать, когда пожар забрал и чужого, и самого близкого ей человека. Маму она любила, пусть та и превратила её жизнь в ад, не замечая как некомфортно Катюше каждый день сидеть за одним столом с отчимом. Нет, он не предпринимал никаких поползновений, но... Интуитивно Лаптева чувствовала мерзкое навязчивое внимание. Она мечтала поскорее стать совершеннолетней, чтобы решать свою жизнь самой. И как ужасно сбылась её «мечта».

Уже тогда девушка для себя решила: если появится у неё ребёнок, а отец его вдруг оставит их, то Катя не станет никого приводить в свой дом. Неправильно это портить маленькому человечку детство. Редко кто сердце имеет большое, чтобы взять и полюбить чужого ребёнка как своего.

— О чём ты сейчас думаешь, Катюш? — Вернул в реальность знакомый голос.

— Я к тебе в голову не лезу и жду того же от тебя. — Сказала она как отрезала.

— Ершистая ты барышня! Идём. Стёпка до утра проспит, а тебе перекусить надо. Вон как отощала за день! — Подшутил Гордей.

— Боюсь не расплатиться. — Выдавила из себя девушка.

— Катерина, ты мне это брось! Давай, а то разбудим. — Помогал ей подняться мужчина, хотя того не требовалось. — На кухне поговорим. Выпрыснешь на меня весь яд, который там у тебя скопился.

— Смешно, прям до колик.

— Угу. Я вижу.

Едкие комментарии не облегчили напряжённого состояния Лаптевой. С оборотнем ухо держи востро и спать ложись со скалкой. Катя уселась на один из стульев и все внутренности скрутило от желания хоть крошку внутрь забросить.

Тарелка её наполнилась отбивной и картошкой, а ещё овощной салат так и манил попробовать его. И девушка не сомневалась, её желания чуял оборотень, потому как пододвинул к ней посудину.

— Ешь. На голодный желудок мы беседовать не будем. Приятного аппетита!

— И тебе. — Скупо ответила Катя.

Кушали они молча, изредка переглядываясь. После пили чай. И близилось время диалога. Вряд ли конструктивного. Лаптева сказала, что вернётся через минутку и вышла в прихожую, где сумочка её многострадальная лежала. Девушка достала из неё несколько купюр, вернулась на кухню и положила деньги на стол.

— Это что? — Сошлись мужские брови на переносице.

— За еду. За проживание верну позже. — Очень надеясь, что будет с чего, пообещала Катя.

— Девочка, ты сейчас возьмёшь эти бумажки и положишь туда, откуда взяла. Выдумала мне тоже! — Звякнул ложкой о чашку оборотень и выжидал исполнения своего приказа.

— Нет. Я натурой расплачиваться не приучена. Хочу спокойно спать по ночам, зная, что ничего не задолжала. — Бойко рапортовала Лаптева. Сделала глоток чая и опустила глаза, предчувствуя очередное сражение.

— Котёнок, знаю, я тебя напугал. — Раздалось неожиданно нежное. — Мужлан я, что тут поделать... И ты ещё такая красивая! Не сдержался, ты уж прости. Не хочу я собачиться по поводу и без. Миром ты не хочешь. Как быть? Нужна ты нам, Катерина. Стёпке и мне. Как мать и жена.