Экзамен на прочность

Глава 4.

То ли лекарство Зиуса имел побочный эффект, то ли заживление ран потребовало больше сил, чем предполагала Анайдея, но как бы там ни было, она проспала почти до самого обеда, пропустив не только завтрак, но и назначенное время встречи с друзьями в библиотеке.

Выбравшись из кровати, сняла повязки и не обнаружила никаких следов кровоподтеков и порезов. Кости тоже не болели, дыхание не приносило дискомфорта как вчера, а это значило, что ребра зажили. Обрадовавшись такому исходу событий, Анайдея собралась, и, захватив сумку с тетрадями, побежала в библиотеку, в надежде застать ребят.

– А ну стоять! – дядюшка Зиус застукал беглянку у самых дверей. – Без сытного завтрака никуда не выпущу больную.

– Но я не хочу есть, и я уже не больна, – Анайдея попыталась высвободиться из крепких объятий коменданта, который уже вел ее в сторону пустующей столовой. – Да и обед уже скоро, я могу подождать.

– Знаю я ваше «подождать» – опять ускачешь на весь день, а к вечеру свалишься в голодный обморок.

– Да за кого вы меня принимаете! Я не ванильная принцесса, я могу сутками без еды обходиться!

– Да–да,– мужчина даже не пытался делать вид, что мнение подопечной в данном вопросе его волнует. Отобрав сумку, он усадил ее за стол и, накрыв колени салфеткой, уселся рядом.

На столе появились сладости, травяной чай и каша в горшочке. Не спросив никого, Вольрам наложил две тарелки и поставил одну перед студенткой. Каша была только что из печи, от нее исходил потрясающий аромат меда и молока. Стоило учуять этот сногсшибательный запах, как она поняла, что жутко проголодалась. Закатив для порядка глаза, Анайдея со вздохом взяла ложку и принялась за еду. Зиус, неспешно поедающий свою порцию, лишь скосил глаза с насмешливой улыбкой.

– Ну, как твое здоровье?

– Все хорошо, – облизнулась девушка, – спасибо и за завтрак тоже, дядюшка.

– Не благодари.

Мужчина дернул плечами, и вновь вернулся к еде. Повисла неловка тишина, прерываемая только тиканьем старинных напольных часов. Спустя пару минут Зиус доел кашу и заговорил, как ни в чем, ни бывало.

– Церза отстранили от занятий, – будничным тоном сообщил он.

– Отстранили? После вчерашних событий, я была почти уверена, что его, да и меня саму, исключат из академии без возможности восстановления. Надолго его отстранили?

– До следующего года, – Зиус отпил настой из своей чашки, – Элеонора посчитала его хорошим студентом, а потому дала возможность в следующем году начать третий курс сначала.

– Это… это хорошо, я думаю, – Анайдея чуть улыбнулась, прикрыв глаза. Камень упал с души, ведь она до этого момента считала себя в некотором роде виноватой, что Церза отчислят.

– Наверно, – Зиус кивнул, но голос его звучал как–то безучастно, словно он был не согласен с решением директрисы, но старался это скрыть. – Кто знает, как оно лучше? Эх, сколько лет работаю, а такое впервые вижу.

– А давно вы комендант общежития?

– В этом году будет… сорок семь лет, – после небольшой паузы ответил мужчина.

– Сорок семь?! Ого! А так молодо выглядите, вам больше тридцати пяти не дашь!

– Ха-ха-ха! Спасибо, конечно, но я уже довольно стар. Я ведь брайт, поэтому не выгляжу на свой возраст, а так мне уже девяносто пять лет.

– Брайт? Я думала в человек. А как же?.. – Анайдея ткнула себя в щеку.

– А, ты про отметины? Ну, так вышло, родился без них.

Отличительной чертов брайтов были «споуты» – участки кожи на лице и плечах более светлого оттенка, складывающиеся в замысловатые узоры. Они не несли какого–либо значения, но зачастую имели схожие для одной семьи черты. Но встречались особи, рождавшиеся без отметин. Обычно такое происходило, когда мать при вынашивании ребенка переносила тяжелое заболевание или сильное моральное потрясение.

– Ой, извините, я не знала.

– Да не переживай! – Зиус не выглядел обиженным или расстроенным. Он с привычной улыбкой на лице пил чай из любимой кружки с изображением пушистого цветочка. – Меня это не беспокоит, вот и ты не думай.

– Хо-хорошо. А можно еще вопрос? – Анайдея отставила тарелку и взяла чашку с настоем. В голове крутилось множество вопросов, которые она хотела озвучить, но все они были слишком личными, но женское любопытство рвалось наружу.

– Конечно, спрашивай что хочешь.

– У вас есть семья?

– Как сказать, – мужчина откусил от конфетки, что вертел до этого в руках, стараясь развернуть фантик не порвав его. – Когда–то я встречался с девушкой, и мы собирались пожениться, но она была против моей работы здесь, а я не захотел бросать детей, ставших мне родными. Так что, не вышло. Но зато, если посчитать за все сорок семь лет, то у меня знаешь сколько «детей», и некоторые из них, между прочим, нынешние короли. Так что я ни на что не жалуюсь: вы моя семья, а академия – мой дом.

– Поэтому вы так над нами печетесь, дядюшка.

– Ну, еще бы! Мы же вам вместо родителей все четыре года. Для тех, кто продержится четыре года. Так что нам и психологами быть, и лекарями, и друзьями, и надзирателями порой. Но, думаю, я на пенсию соберусь. Вот вас выпущу и уйду, – Зиус мечтательно откинулся на кресле, положив нога на ногу.

– И часто вы так говорите?

– Честно? Каждый раз, после каждого выпуска: «еще один курс и ухожу». Но я рад, что сам не слушаюсь своих же слов.

– А готовите вы сами?

– Сам. А что, не вкусно?

– Вкусно. Мне нравится, когда мужчины готовят.