Экзамен на прочность

Глава 9.

– Мне нужно тебя поцеловать или ты сама проснешься?

– Что? – Анайдея открыла заспанные глаза и подскочила от удивления. – Ты!?

– Ха-ха, а ты кого ожидала увидеть, прекрасного принца? – Риссон сидел на столе, подогнув одну ногу. – Я начну объяснения, ведь ты за ними пришла?

– Вообще–то нет, я просто хотела здесь вздремнуть подальше от всех, – было неловко признаваться в этом. – Ты не подумай, я не прогульщица, просто всего столько навалилось, что я… потерялась в мыслях.

– Я знаю, – Риссон снова тепло улыбнулся, – он козел и сволочь, и поверь, ему воздастся сполна.

«Да уж, «козел и сволочь» это про него. Вот же двуличная тварь! Чтоб его ундины в море утопили, кусок магмы недоделанный!»

– …но есть куда более важные дела, которые ждут твоего непосредственного участия.

– Что уж важнее препода–извращенца, которому надо будет сдать экзамен?

– Говорю же, нечто «очень важное».

– Риссон, мне сейчас не до твоих сказок.

– Это не сказки, Анайдея! Твои силы пробудились, и если ты не будешь знать все с самого начала, случится огромная беда, все, что с тобой происходит, происходит не случайно. Как ты не понимаешь?

– Да откуда тебе знать?! Кто ты? И как все это?…

– Я начну рассказывать, а ты спрашивай походу дела. Идет?

Анайдея обреченно вздохнула, откинувшись на спинку кресла, и прислушалась к внутреннему голосу: тревоги или страха она не ощущала, более того что–то внутри ее сердца упорно твердило, что Риссону нужно доверять. Рядом с ним она ощущала спокойствие, мрачные мысли, терзавшие ее, оставались позади, и к ее собственному удивлению даже происшествие в аудитории казалось далеким и забытым. Немного подумав, она кивнула.

– Хорошо, расскажи мне все.

– Итак, как я уже говорил, ты побывала в двух уровнях твоего мира, а есть еще два других. Если так подумать, ты вообще любишь создавать многослойные миры, видимо от скуки или еще от чего, как вспомню, как ты создала мир риверов, так вобщ…

– Стой–стой–стой! – Анайдея, до которой дошел смысл всех сказанных Риссоном слов, вскочила с кресла и замахала руками, позабыв об упавшем пледе. – Что значит «ты создала»?! Как такое вообще возможно?! Я не могла создать ни тебя, ни уж тем более какие–то там «многослойные» миры! Ты сумасшедший, да?!

– Разве я еще не говорил? Ты демиург, – торжественным голосом ответил Риссон на все вопросы.

– «Демиург»... Я?..

Теперь все встало на свои места, и Анайдея полностью уверилась в своей правоте: Риссон – сумасшедший, и она ввязялась в какую–то авантюру, купившись на простой и давний трюк под названием «у меня есть ответы на все твои вопросы».

– Оу, ясно! Точно, я «демиург», – отступала она от него, изобразив кавычки. – И как я сама не додумалась?

Она осмотрелась в поисках выхода, но к ее разочарованию вокруг не было ничего кроме «ничего» – абсолютная пустота, которую каким–то образом Анайдея не замечала до сих пор.

«Я влипла! Он снова затащил меня в Пустошь!»

– Слушай, ха-ха, раз уж я такая важная персона, то ты, разумеется, понимаешь, что у меня есть неотложные дела и все такое, так что, – она сделала глубокий вдох и хлопнула в ладоши улыбнувшись парню, – ты понимаешь, что мне уже пора!

– Ох, кошмар… – Риссон уставшим жестом потер виски. – Надо же, ты каждый раз так реагируешь. Нет, ну правда, в другой раз пусть Альбигор сам тебе все рассказывает.

– Альбигор? – при упоминании знакомого имени сердце Анайдеи остановило свой ход. – А он тут при чем?

Она уже не пыталась сбежать, наоборот ее пристальный взгляд впился в лицо малознакомого разумного хищной хваткой.

– Альбигор? Он, как и я, один из твоих хранителей.

Наступила тишина.

В этот момент Анайдея разрывалась между желанием просто уйти отсюда и больше никогда не возвращаться к этим разговорам и желанием узнать хоть что–то об Альбигоре. В итоге, любопытство перевесило, и девушка вернулась в покинутое кресло.

– Если все это ложь, Риссон, то… – угрожающим шепотом начала она.

– Это не ложь, и скоро ты все вспомнишь, – не теряя позитивных ноток, вторил ей ответ.

Анайдея смерила ривера сомневающимся взглядом и плотнее укуталась пледом.

– Итак, как я уже говорил, ты демиург, последняя из своего рода. Точнее, в данный момент, ты последняя реинкарнация демиурга.

Анайдея слушала, стараясь осмыслить каждое из сказанных слов.

– Много времени назад ты и твои родные создавали миры из собственных плоти и крови, населяя их существами. Это как банкет, где каждый повар накрывает собственный стол, наполняя его блюдами на свое усмотрение, украшая скатертями, салфетками и прочим. То, что олбъединяло эти миры, давая им возможность контактировать между собой, была некая субстанция, которую один из твоих дядек назвал «Пустошь», если перевести с языка демиургов на местный. Пустошь все равно что паркетный пол того самого банкетного зала. Она имеет множество путей и порталов, за каждым из которых существует уникальный мир, но так же имеет множество препятствий и преград. В основном это чудовища, ранее бывшие существами, пытавшимися пересечь ее из одного мира в другой. Как у них получалось выбраться из миров в Пустошь, так и осталось не выясненным, но было принято как факт. В каждом из миров ответственный за него демиург стал отслеживать «двери» и закрывать их. Вот так всемогущие демиурги стали привратниками, только манишек не носили.