Экзамен на прочность

Глава 10.

Была темная жаркая ночь, разразившаяся грозой. Супруга князя Асмодея, Мирриам, из последних сил терпела муки и боль – сегодня наконец–то должно было родиться ее долгожданное дитя, сотни лет прославленной воительнице не было дано сего блага. Роды, мучительно отнимавшие жизнь у женщины, никак не хотели разрешиться, и лишь промучив беднягу больше тридцати часов, закончились – на свет родилась маленькая и хрупкая девочка с волосами цвета сердолика. Ее крохотные ручки и ножки заканчивались милыми коготочками, еще мягкими после чрева матери, змеинооподобный хвостик был покрыт тонкими чешуйками, рожки завернуты и прижаты к головке, чтобы не навредить матери–страдалице, а вот крылья… крыльев у девочки не было. Врач и повитуха со вздохом разочарования положили дитя на грудь роженицы. Ребенок, почувствовав родное тепло, открыл глаза. Белые, как молоко, слепые глаза.

– Нам очень жаль…

Врачи удалились из комнаты, оставляя мать оплакать горе в одиночестве. Мирриам смотрела на комочек счастья в своих руках и не могла поверить, что судьба столь сильно отыгралась на ее ребенке.

– Это мои грехи, – сквозь слезы стонала женщина, – почему платить за них должна она?

Дверь в комнату плавно отворилась и Мирриам испугано прижала дитя к груди. Женщина была готова драться со всем миром за своего ребенка, любимого и желанного не смотря на недостатки.

– Не бойся, я здесь, чтобы помочь ей, – на пороге показался мужчина, взирая на роженицу глазами цвета огня, его тихий и глубокий голос мягко успокаивал.

Альбигор. Великий и могущественный тенебрис, один из семи Древнейших. Мирриам знала, что он был одним из немногих, кто всегда держал свое слово и единственный, кто был способен помочь, владея необъяснимой магией. Все еще сомневаясь, но готовая ухватиться за любую возможность спасти свое дитя от жизни во тьме, Мирриам отдала дочку в его руки.

– Что с ней будет? – оглядываясь на дверь, тихо, чтобы повитуха не услышала, спросила мать.

Это был первый раз, когда Мирриам испытывала настоящий страх после пробуждения в этом мире. Оказывается, бояться за жизнь своего ребенка куда страшнее, чем сражаться с собственной смертью.

– У ребенка есть хранитель, – спокойно ответил мужчина, прижимая младенца к своей груди.

Девочка смотрела на Альбигора и, не видя, тянулась к нему маленькими ладошками. Тенебрис подал ей свой палец, за который младенец уцепился и тихонько засмеялся, заставив Альбигора широко улыбнуться в ответ.

– Он станет ее крыльями и глазами…

– Анайдея?!

Стук в дверь набатным громом вторгся в сознание Анайдеи, вырвав ее из плена сна.

– Ани, с тобой все в порядке? – голос Неро, звучавший из–за двери, выражал сильнейшее беспокойство. – Я нашел твою розу под окном. Ты сама ее выбросила или кто-то помог? Если что я принес ее обратно!

Анайдея медленно открыла сонные глаза и осмотрелась. Она лежала в своей комнате в Небесном доме в смятой постели, на полу рассыпана земля из разбитого горшка, из открытого окна лился дождь, уже порядком промочив прикроватный коврик. Во рту было сухо, как после пьянки, и глаза еще не до конца сфокусировались, но голова больше не болела. Привстав на кровати, девушка запустила руку в запутавшиеся во время сна волосы и, сладко зевнув, легла обратно, мысленно махнув на все рукой.

– Неро, прошу, не кричи, – Анайдея говорила негромко, но друг все же услышал ее и перестал барабанить в дверь. – А розу выброси подальше, она сводит меня с ума.

– Милая, открой, а? Ты уже вторые сутки из комнаты не выходишь, – Неро тихонько поцарапал резьбу на манер кота.

«Вторые сутки?! А впрочем, неважно, ничего не хочу.»

– Нет, – Анайдея прикрыла рукой глаза, стараясь интонацией показать, что у нее нет настроения разговаривать, но услышав вздох друга, наполненный переживанием, со стыдом добавила, – …извини, не сегодня.

– Ани, я просто хотел сказать, – слышно было, как Неро сполз на пол и оперся спиной о дверь, – нам так жаль, что подобное случилось с тобой…

«Он про то, что случилось в кабинете? Как он узнал? Хотя не удивительно, это же «всезнающий» Неро.»

– … но не переживай, я дал ему как следует в морду…

«Кому? Фобосу? Да быть не может!»

– … Кайрен тоже высказала ему после занятий, а вот Айвери уверена, что это все Астер придумала…

«Астер? О чем он, она–то как к этому причастна?»

– … а если честно, все это такие мелочи, правда же?

«Мелочи? Да нет, мой друг, это не «мелочи», это «труба»!»

Неро продолжал говорить что–то еще по его мнению доброе и успокаивающее, но Анайдея не отвечала, продолжая лежать с закрытыми глазами.

«Интересно, ты готовил эту речь или импровизируешь? Но знаешь… наверно, ты прав, мне уже не пять лет, и я живу в мире, где правят баллом лицемерие и вседозволенность, где разумные носят маски, скрывая свои личности, и навешивают ярлыки на других. А на мне не просто ярлык, на мне стоит клеймо. И все же… все же ты здесь… не смотря на мое клеймо, ты здесь, со мной, утешаешь меня и сопереживаешь от всего сердца… и может… раз такой как ты остается рядом со мной, может, я не такой монстр, каким меня хотят сделать?»

Неро продолжал что–то говорить, уже давно уйдя от темы, он просто хотел отвлечь подругу от тяжелых мыслей. А то, что именно они причина ее добровольного затворничества, парень не сомневался ни на минуту. Он рассказывал, как они справились на вчерашнем занятии с монстрами–слизнями, как Кайрен помогла Астер, когда та потеряла сознание от телепорта, как Шэнь с Айвери сражались вместе, удачно комбинируя магические и физические атаки, как он сам дрался, впервые после долгого перерыва вызвав Масуи. Неро рассказывал обо всем, что было после этого на уроках, что принес домашнее задание и копии конспектов для Анайдеи, что профессор Горглур сегодня пришел на занятия с бутоном ромеррии в бутоньерке, а потом студенты видели мадам Помпарри, заведующую кафетерием, с точно таким же бутоном в прическе, и теперь по всей академии, как круги на воде, разбегаются сплетни об их романе. Казалось, Неро говорил обо всем и ни о чем, и все же Анайдея заметила, как он старательно избегал любого упоминания о Диллоре в своих словах.