Экзамен на прочность

Глава 11.

– Ани, ты чего так долго? – парень помахал подруге, увидев ту на пороге, – занятия через двадцать минут начнутся.

– Извини, мне потребовалось больше времени, чем я думала, – Анайдея смущенно дернула бровями и подтянула к себе тарелку с яичницей. – Ох, я голодная как биар!

– Ничего удивительно, ты два дня в комнате просидела, – Неро любовался, как его подруга с аппетитом уминает завтрак. – Попробуй печенье, дядя его сегодня прям тут пек, у нас на виду.

Он пододвинул поближе тарелку с домашним печеньем, от которого поднимался сводящий с ума запах ванили и шоколада.

– О, Создатель! Дядюшка просто волшебник! – откусив, Анайдея зажмурилась от удовольствия, печенье оказалось теплым, мягким внутри и хрустящим снаружи, с кусочками орехов и шоколада. – Я готова есть это печенье сутками напролет.

– Ха-ха, а не растолстеешь? – Неро тоже схватил несколько печений, позавидовав тому, насколько вкусно его ела Анайдея.

– Мне все равно, – с полным ртом и довольным видом парировала девушка, – ради этого печенья я готова остаться старой девой.

– От я старый! – Неро хлопнул себя по лбу. – Я ж совсем забыл, тебе письмо передавали вчера!

Он повернулся на стуле, вынул конверт из сумки и протянул его подруге. Анайдея, успевшая только краем глаза увидеть его, уже не могла скрыть радости, она тщательно отряхнула руки от крошек и вытерла их о салфетку, подпрыгивая от восторга. А Неро все это время терпеливо ждал, держа конверт, и тихонько качал головой с умилением глядя на счастливую девушку.

– Ты сияешь словно солнце, неужели это такой важный отправитель? – хитро улыбнувшись, поинтересовался он.

Анайдея взяла письмо чуть подрагивающими руками и, держа его на ладонях, принялась рассматривать, не спеша открывать. Неро, уже догадавшийся обо всем по аромату сирени, тихо поднялся из–за стола и, взяв сумку, двинулся к выходу.

– Ладно, я пойду вперед, – предупредил он, стоя в дверях, – давай недолго, оке?

– Ага, да, я через минутку, Неро, – заверила его Анайдея, не отрывая взгляда от конверта.

Этот конверт она узнала бы из тысячи сотен других: плотная бумага жемчужного оттенка, сургучная алая печать со сложным оттиском, и лишь одно слово, написанное на титуле – «Анайдее». Она ждала этого столько месяцев, и более не в силах скрыть любопытства, сорвала печать и заглянула внутрь. Там оказалось письмо на шелковой бумаге, написанное ровным аккуратным подчерком знакомыми темно–синими чернилами. Почему Альбигор использовал их, а не традиционные черные, оставалось для Анайдеи загадкой, а на все вопросы учитель лишь отшучивался, что любит знать и голубую кровь.

«Дорогая Анайдея,

Много лун прошло, как ты покинула Земли Тенебрис и родной дом. Не скрою, ждал, что ты напишешь мне хоть пару строк и все же, зная твою загруженность делами, не стал беспокоить тебя по этому поводу.

Позволь отдельно поздравить с прошедшим Новым годом и пожелать тебе всех благ и успехов в учебе, а также здоровья и неувядающей красоты.

Мама твоя здорова и взяла с меня обещание передать тебе ее пламенный привет (передаю). Отец также благими целями живет и ждет, когда сможет увидеться с тобой. Даже все мои уговоры, что четыре года пролетят мгновенно, никак его не успокаивают, и он сильно по тебе скучает. А потому прошу, пиши родителям как можно чаще, они очень ждут.

Ты первая суккуб на чужом континенте за сотни лет, так что дорога твоя трудна, но знай, что я, твои отец и мать всегда будем поддерживать тебя в этом путешествии. Потому не бойся ничего и смело иди вперед.

Не могу дождаться встречи, твой Альбигор.»

Всего несколько строк, а пожеланий на половину жизни. Всего несколько слов, а сердце готово выскочить из груди от счастья.

«Ах! Как я хочу увидеть его, посмотреть в эти родные и до боли знакомые глаза, хочу оказаться в его сильных и теплых руках, прижаться к широкой груди и…. стоп!»

Анайдея тряхнула головой, сбрасывая наваждение.

– Да что со мной? Он учитель, я для него лишь ученица.

«Но Риссон говорил тебе другое, помнишь?» – внутренний голос, который позволял себе мечтать, нашептывал сердцу против разума.

– Это ничего не значит, это просто жест вежливости и не более. Да, наверняка! – она перевела взгляд на письмо: «…твой Альбигор».

«Но может?..»

– Но может, я ошибаюсь?.. Мой Альбигор.

Стоило произнести эти слова вслух, как на щеках вспыхнул яркий румянец, в груди защемило, а внизу живота появилось приятное тянущее тепло, разливающееся по всему телу.

– Мой Альбигор, – едва слышно прошептала она еще раз и прижала письмо к груди, в которой бешено стучало сердце, готовое вырваться на свободу.

Бой настенных часов напомнил о времени и начале занятий, выведя девушку из облачных мечтаний. Анайдея вздрогнула от неожиданности, спешно сложила письмо обратно в конверт и убрала в сумку, глотнула остывший чай, чтобы смочить пересохшее от волнения горло, и побежала вниз, догонять друга.

– Ты сияешь счастьем так ярко, что казалось солнце стало греть теплее. Новости были из дома? – загадочно улыбнулся Неро, перехватив подругу на тропинке.

– Да, от Альбигора.

– От кого?

– От Альбигора.

– Кто это? – в недоумении уставился лайфлесс.

– Как это «кто»! Это мой учитель!

– Вай! Ты ж его по имени и не называла никогда, откуда мне было знать, кто такой Альбигор? – Неро всплеснул руками на манер восточного торговца.