Экзамен на прочность

Глава 19.

Болезненно белая тьма окружила Анайдею, и обжигающий холод сковал все ее тело. Она никак не могла пошевелиться, не могла оглянуться, не могла позвать на помощь. Но она знала, что это не поможет – там, где она оказалась, не было никого и ничего. Только Бездна.

Она проникала в ее сердце, затапливая его одиночеством. Заползала в раны, наполняя их сомнениями. Она текла по ее венам, разбавляя кровь отчаянием и чувством безысходности. Бездна заполняла Анайдею, отрывая ее от самой себя.

«Грудь…она горит … В горле пересохло, а пальцы онемели… Сердце словно обвил колючий терновник…»

– Это боль, нерешительность, страх, потеря. Для тех, чьи тела состоят из плоти, эти чувства неизбежны.

«Мне все равно, пусть мне больно, я готова на все… я… я хочу вернуть его!»

– И ты пойдешь туда, куда я позову?

«Да!»

– Тогда это твой конец…

Приняв это, Анайдея вдохнула мёртвый воздух и сделала несколько шагов. Куда идти было неважно, она знала – здесь нет направлений. Сколько она шла, Анайдея не понимала, да и не имело смысла отслеживать время, если тебе уготована обрывающаяся вечность.

Ее волосы колыхнуло дуновение ледяного ветра. Повернув, она направилась к его источнику и увидела широкую лестницу, ведущую вниз. Воздух засасывало в этот проход, и он легонько подталкивал Анайдею в спину.

«Это конец моего пути…»

Анайдея сделала шаг вперед, спустившись на одну ступень и тут же поток воздуха усилился, уже почти сбрасывая ее вниз. Впереди разверзлась бездонная глотка Бездны, протягивая к ней свои щупальца. Анайдея зажмурилась, чтобы не видеть этого ужасного конца.

Огонь вонзился в грудь, отчего она закусила губы до крови. Боясь пошевелится, Анайдея приоткрыла глаза.

Альбигор.

Он стоял перед ней, загораживая вход в туннель, и качал головой. Его рука касалась ее груди, опаляя тело жаром, отчего и было столь мучительно больно. Он смотрел на нее, чуть склонив голову, и едва заметно улыбался. Но прозрачная, тающая улыбка была наполнена болью и печалью.

«Нет! Не хочу видеть такую улыбку на прощанье!»

Альбигор чуть склонил голову, попытался что–то сказать, и голоса, которых Анайдея не слышала уже много дней, захлестнули ее сознание вместе с нечеловеческой болью, заставляя вновь закрыть глаза.

– Ты не можешь сейчас уйти!

– Ты не должна сдаваться!

Голоса были такими знакомыми и родными, будто сквозь рев Бездны кричали ее прошлые жизни. Словно кричала она сама.

– Ты же обещала?!

Анайдея почувствовала, как кто–то схватил ее за плечи и затряс.

– Ты поклялась покончить со всем этим!

«Разве еще не поздно?...» – ноги опутывали липкие щупальца Бездны, затягивая вниз.

Спасительные голоса прошлых жизней и плотоядный рев Бездны слились воедино.

– Ты ни разу не отступилась от обещанного, так следуй за собственными словами! Вернись, Анайдея! Вернись!

Анайдея распахнула глаза, но Альбигора не было, вместо него перед ней стоял… Риссон.

Он упирался оставшейся рукой ей в грудь, отталкивая от края, его ноги медленно уходили в толщу Бездны, покрываясь черной Скверной.

– Риссон?! Что ты делаешь?

– Спасаю тебя, дура!

Из молочно–белых глаз текла серебристая кровь, все его тело трясло от напряжения, пот катился по нему ручьями, пропитывая маску – Риссон сражался с Бездной из последних сил, удерживая госпожу от падения.

– Прекрати! Ты погибнешь! – Анайдея схватила его за запястье, пачкая руки в Скверне, что сочилась из его ран.

– Нет! Я не отступлю, – ривер упрямо мотнул головой и стал сопротивляться напору Бездны еще яростнее. – Я наговорил много лишнего, извини! Но тебе рано уходить!

– Риссон, прошу, перестань!

Тело Анайдеи стало исчезать, растворяясь в окутывающем ее ничто. Она ощущала, как проникшая под кожу Бездна пожирает ее изнутри, кусок за куском, разрывая на миллиарды болезненных укусов. Еще немного и вечно голодная тварь доберется до ее души демурга и тогда, наконец–то, все будет кончено.

– Нет! – рявкнул ривер. – Создатель нужен мирам! Анайдея, ты нужна своим друзьям! Посмотри на них, посмотри на тех, кто сражаются за брошенный тобой мир!

Пространство пошатнулось, и вокруг закружились картины происходящего: на гигантских полотнах всюду были битвы.

В Харгасте, погруженном в огонь, Киала и Кьяр сражались против глумий, защищая свой дом, а за их спинами лежали мертвые тела родителей, раздираемые голодными чудовищами.

На другом полотне Эрик и Шэнь бились вместе против змееподоных монстров у двери в лазарет Академии. Парни были сильно ранены, Шэнь упал на одно колено, и тварь бросилась к нему, но Эрик вовремя успел пропороть той шею, попав в захват ядовитых клыков.

Звон заставил Анайдею повернуть голову, и она увидела своих отца и мать, сражающихся вместе со стражей на центральной площади их дворца. Белая Дева Мирриам и сияющий червонным серебром Асмодей Хранитель Запада переплетались в безумном танце смерти против глумий. Тревожный колокол возвещал о беде, собирая жителей Эллариона к битве.

Анайдея перевела взгляд и увидела Кайрен и Неро, стоящих спина к спине на дороге парка. Они сражались так умело, будто всю жизнь тренировались драться в паре, и монстры один за другим падали мертвыми к их ногам. Но друзья держались из последних сил: одно неловкое движение и глумия нанесла удар когтями, разрывая Кайрен лицо. Девушка закричала, хватаясь за выколотый глаз, Неро бросился к ней, другая тварь щелкнула пастью и за раз отгрызла ему часть правой руки.