Экзамен по-эльфийски

1.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – я так нервничала, что даже начала грызть ноготь.

Казалось бы, уже давно отучилась от дурной привычки, а вот нет. Когда происходило нечто из ряда вон, она проявлялась вновь.

Виена ходила туда-сюда по комнате, что не добавляло спокойствия и оптимизма. Сегодня она надела узкое чёрное платье с кружевами. Оно выигрышно подчёркивало её тёмные локоны и серые глаза, но только вот от него у меня создавалось впечатление, что сегодня будут чьи-то похороны. Оставалось лишь верить, что не мои, и не её.

В центре пола полыхала голубыми искрами активированная магическая печать. Активированная, бездна поглоти, моей кровью!

– Она работает, – убеждала то ли меня, то ли себя подруга.

– А чего так странно?! – скептически приподняв бровь, спросила я и покосилась на вспыхивающую то голубым, то тёмно-фиолетовым печать призыва.

– Если бы я знала… – пробормотала подруга. – Зато, – она посмотрела на меня с улыбкой, – чем больше времени пройдёт до появления фамильяра, тем сильнее он будет, правда… – она замялась.

– Правда? А это значит, – я нахмурилась, – есть какие-то оговорки? – и угрожающе надвинулась на Виену, она слегка попятилась назад и, отведя взгляд в сторону, быстро и тихо пробормотала:

– Если призванный дух будет слишком силён, есть шанс неподчинения…

В отличие от подруги, я никогда не была сильна в теоретических изысканиях. Иначе зачем бы мне при сдаче экзамена незаконно прибегать к её помощи?

Только вот я забыла, что Виена, помимо того, что увлекалась некромантией, имела довольно размытые понятия о том, что являлось приемлемым риском, а что явным самоубийством!

Печать засветилась так ярко, что нам пришлось прикрыть глаза.

– Началось! – радостное восклицание Виены послужило спусковым крючком для моей паники.

А если дух будет слишком сильным и не подчинится, что произойдёт? Он сможет выйти за пределы охранного заклятья и напасть на нас? А-а-а!

Когда свечение угасло, внутри печати осталось лежать голое мужское тело. Вокруг него кружилась вода, практически полностью прикрывая его корпус.

Он был красивым. Нет, это слово совершенно не отражало глубины совершенства того существа, что лежало перед нами. У него были прекрасные светло-серебристые, почти белые, волосы, переливающиеся в отсветах затухающей печати так, словно они были драгоценностью, чистейшая кожа, идеальное тело и длинные ноги, которыми он лежал ко мне ближе, поэтому рассмотреть их мне удалось чрезвычайно хорошо.

– Хочешь сказать, что это дух? – я указала на него пальцем, с укором посмотрев на подругу.

– Нет, – она облизнула губы, выглядя так, будто не участвовала в призыве неведомого монстра, который выглядел столь соблазнительно, что точно специализировался на похищении женских сердец, а так, словно встретила долгожданного мужчину своей мечты, который ей тут же предложил жениться. Она всхлипнула от переполнявших её эмоций и выдала: – Лучше! Он эльф!

И тут призванный зашевелился…

***

Голой спиной и тем, что пониже, я ощущал холодную шершавую поверхность. С трудом разлепив веки, увидел перед собой две симпатичные девичьи мордашки. Решив, что дам, нужно приветствовать, что бы вокруг ни творилось, хрипло выдавил:

– Здрасте…

Девушки в панике распахнули свои ротики и в унисон завизжали. Даже мило обняли друг друга, да так сильно, что у них пальцы побелели.

Я заткнул уши. Виски заломило: голова протестовала против жестокого с ней обращения. Вой, кажется, перешёл на ультразвук. Наконец, они утихли.

Сев, я привычно скрестил ноги, расположившись в позе лотоса.

Одна из девиц, та, что была черноволосой с почти белоснежной кожей, посмотрела мне ниже пояса, после чего бухнулась в обморок.

В натуральный обморок!

Я недоумённо моргнул и почесал затылок. Вторая девица падать не собиралась, она просто, раскрыв рот, замерла посреди комнаты, не отрывая от меня взгляда расширенных голубых глаз.

Пожав плечами, я стал осматриваться.

Комната походила на чердак. Вон и скос крыши, на нём окно, в лучах солнца, что проникали через него, мелькала пыль. Стены и пол были деревянными. Вокруг – полный бардак, состоящий большей частью из сваленного в несколько куч ветхого средневекового хлама. Из мебели присутствовали покосившийся шкаф с парой ветхих книг, старый диван из бурой кожи, будто бы наполовину разодранный каким-то животным, да обитые железом два сундука.

Наконец, мой взгляд опустился. И я с огромным удивлением понял, что на мне отсутствовала всякая одежда. Это, видимо, и стало причиной обморока первой девицы и ошеломления второй. Но больше всего меня заинтересовал узор, нарисованный на полу вокруг меня.

Он будто бы был начертан голубым мелом, но только вот незнакомые символы, плотно вписанные в двойной круг, периодически вспыхивали насыщенно-синим.

“Магия?!” – я восторженно вздохнул. Так и хотелось прикоснуться к таинственным буквам, но я благоразумно решил с этим не спешить.

Второй пришла мысль: “А что здесь, собственно, происходит?”

За ней последовала третья, самая важная: “И при чём здесь я?!”